Журчание наполняет воздух, и я медленно тянусь к дверной ручке. Кольца касаются ее с отчетливым звуком, пальцы сжимают, но на этом все, открыть дверь я не пытаюсь.

Еще не время.

Внезапно на меня нахлынуло то ощущение, как на благотворительном вечере, когда я впервые увидел Райли. Радость от того, что положу конец разным спекуляциям.

Я наблюдал сам, а не был наблюдаемым.

Это дарит чертовски приятное ощущение свободы.

Опьяняющее, оно даже вызывает некоторую симпатию к стервятникам-папарацци.

Или это в ней причина того, что я так себя чувствую?

– О-о-о… – слышу звуки ее обманчиво-нежного голоса. Роюсь свободной рукой в кармане и кладу в рот мятный леденец. – О, боже.

Перекатываю конфету языком и стараюсь подавить желание ворваться внутрь и потребовать, чтобы она никогда не звала никого, кроме меня.

Человеку-невидимке в небе неизвестно о вещах, от которых она кричала бы со мной, если ей необходима хорошая прелюдия, я готов помочь.

Раскусываю конфетку, и вскоре она растворяется на языке. Покачиваю головой и нажимаю на ручку, а потом отступаю на шаг. Ботинки оставляют достаточно следов на бежевом ковре, чтобы ее напугать.

Мой маленький милый ангел, оказывается, параноик – постоянно оглядывается через плечо, будто ждет, что опасность настигнет в любой момент.

Полагаю, она никогда даже не предполагала, что я захочу и смогу ее найти, оттого, как мне кажется, выражение ее лица будет именно тем, которое очень мне понравится.

В ванной продолжает литься вода, поэтому я жду и решаю осмотреть спальню.

У одной стены высокий комод, ящики которого я открываю поочередно, и наконец передо мной тот, в котором хранится нижнее белье.

Я говорю себе, что этого не стоит делать, запрещаю себе. Напоминаю, что я больше их не коллекционирую.

И вот моя ладонь сжимает кусочек шелка, отделанного кружевом, и я понимаю, что не смогу устоять. Быстро засовываю все трусики, что нахожу, в карман куртки и задвигаю ящик на место.

Тело охватывает эйфория, словно оно попало в хвост кометы, движущейся к разрушению. Я знаю: когда она взорвется, мне останется привычное отвращение.

Однако сейчас это неважно, и так будет, даже захоти я иного.

Разворачиваюсь и осматриваю комнату дальше: в углу рядом с розовым креслом разноцветный торшер. Вся мебель сделана из ужасного дерева, кажется, сосны, на кровати фиолетовое постельное белье из сатина.

В ногах плед с леопардовым принтом, на нем ноутбук, на крышке покрытие из змеиной кожи. Какая ирония, и это меня смешит. Я сажусь и кладу его на колени. Крышку открываю медленно, прислушиваясь к шагам. Сердце подпрыгивает к горлу, когда я нажимаю кнопку включения в углу. Компьютер оживает, а мой пульс учащается, тело начинает покалывать от волнения.

На экране появляется окно для пароля, я хмурюсь и принимаюсь прокручивать в голове все, что узнал о Райли за последние три года, пытаясь сообразить, какой она могла установить пароль. Ни один из предполагаемых вариантов не подошел.

Постукиваю пальцами по клавиатуре, повторяя попытку снова и снова, и внезапно слышу за спиной:

– Эйден…

Напрягаюсь и резко поворачиваюсь к двери. В ванной горит свет, в комнате никого нет, и она точно не могла слышать, как я вошел.

Отбросив ноутбук, прохожу к двери, не сдержавшись, открываю.

Мне известен до мелочей распорядок ее дня, я записывал все, что она делала. После ванны, где проводит ровно двадцать три минуты, она надевает огромные наушники с шумоподавлением и накладывает на лицо зеленую маску.

А потом протирает лицо тем мятным лосьоном, запах которого до сих пор преследует меня даже во сне.

Я все еще помню его вкус на коже, помню, как она смутилась и покраснела, когда рассказала об этом.

И все же надо готовиться к тому, что она непременно заметит меня, когда вернется в комнату.

Инстинкт самосохранения должен сработать и обострить внимание, предупредить, что за ней следят.

Мне даже хочется, чтобы так произошло. Хочу, чтобы она воочию увидела созданного самой собой монстра, прежде чем он ее уничтожит.

Но она не замечает – наушники уже на ней – и я, пользуясь моментом, разглядываю самую красивую и лживую чертовку, которую когда-либо видел.

Бледная кожа влажная от воды и, несомненно, от пота. Она лежит, откинув голову на край ванны, влажные волосы блестят розовым отливом.

Грудь с сосками персикового цвета поднимается и опускается при каждом прерывистом вдохе, от которого поверхность воды приходит в движение. Я наблюдаю за колебаниями, похожими на приливы и отливы, которыми управляет луна, я очарован этими ритмичными движениями.

Замечаю, что глаза ее закрыты, и это огорчает. Взгляд мой скользит ниже, на разведенные в стороны колени, и воздух резко вырывается из легких.

Мои ноги едва не подкашиваются, когда я вижу в руках ее вибратор, которым она водит по клитору.