– Одно и то же, разве нет? – говорит она, криво улыбнувшись, затем переводит взгляд на Кэла рядом со мной. – Разумеется, без обид, дорогуша. Просто я знаю мужчин в мире моего сына. Черт, мой муж начал этот семейный бизнес. Я знаю, как тяжело он влияет на брак.

– Может, не стоит сравнивать незнакомца и дерьмовых мужиков, которые попадались вам в жизни. – Кэл так быстро бросает взгляд через комнату, затем обратно, что я не успеваю понять, на что именно он смотрел. – Поверьте мне, мы сильно отличаемся.

Мама фыркает в бокал вина.

Бабушка щурится на него, закидывает сумочку повыше на плечо.

– Ты удивишься, когда узнаешь, как часто я это слышу. – Зевнув, бабушка откидывает седые волосы с лица, треплет меня за щеку и выпрямляется. – Я пойду спать, пока твой отец не приехал, но, уверена, мы еще увидимся на концерте Арианы.

Кивнув, я смотрю ей вслед, пока она направляется по коридору мимо лестницы в сторону спальни в дальнем конце дома.

Я чувствую покалывание, понимая, что мама сейчас начнет новую нотацию, поэтому собираюсь встать, но Кэл хватает меня за волосы и наматывает их на руку, пока она не касается моей шеи. Я бросаю на него косой яростный взгляд и мягко отстраняюсь, чтобы мама не заметила, что происходит.

– Она пытается тебя достать, – тихо говорит Кэл так, что только я его слышу. – Не позволяй ей управлять собой.

– Она просто пялится, – бросаю я в ответ таким же тихим тоном.

– Ревность, крошка. Не всем она идет так же, как тебе.

Я едва слышно недоверчиво хмыкаю.

– Я даже не знаю, к чему или кому она ревнует.

Кэл приоткрывает рот, собираясь ответить, но в ту же секунду дверь распахивается, и в комнату входят отец с сестрами. Вода капает с их дождевиков на пол.

– Grazie a Dio^[22], Рафаэль! – бросает мама и расплескивает вино, указывая в сторону фойе. – Сколько грязи от вас по всему дому.

Папа бормочет что-то на итальянском, входит в гостиную, готовый к спору. Он резко замирает, заметив Кэла и меня на диване, глаза чуть не выскакивают из орбит.

– Елена, – произносит он, затем моргает, словно не может поверить, что я настоящая. – Ты здесь.

Я встаю, когда Кэл ослабляет хватку, хотя то, как его пальцы скользят по моим волосам, подсказывает мне, что делает он это не особо охотно. Обняв удивленного отца, я целую его в обе щеки, воспоминания о нашей последней встрече испаряются, как только он заключает меня в теплых объятиях.

На мгновение я почти могу забыть о том, как он рискнул моей безопасностью, насильно выдав замуж ради собственной выгоды. Дважды.

Почти могу забыть о том, что он закрыл глаза на годы насилия, только потому, что ужасно хотел и дальше поддерживать свою власть в Бостоне и для этого ему был нужен союз с семьей Болленте.

Я могу забыть обо всем этом.

Но… не хочу.

Когда я высвобождаюсь из его объятий, что-то холодное струится вниз по коже, дурное предчувствие, от которого к горлу подступает тошнота. Словно я хочу найти что-то, что не заслуживает быть пойманным.

Кэл молча поднимается с дивана и встает прямо позади меня; его огромные ладони опускаются на мои плечи и прижимают к себе, затем он протягивает руку отцу, на лице непроницаемая маска.

– Раф, – произносит Кэл, учтиво кивая, хотя этот жест слегка отдает пассивной агрессией.

Папа полностью игнорирует Кэла. Взгляд прикован ко мне, он становится более жестким, когда молчание затягивается, но затем сестры решают, что так продолжаться не может, и вваливаются с гостиную, пища и хихикая, отрывают меня от Кэла и стискивают в объятиях.

Насколько можно судить, они не сильно изменились за те несколько месяцев, что меня не было; каштановые волосы Арианы стали немного светлее, чем раньше, веснушки с наступлением весны стали более отчетливыми, а Стелла носит все те же очки в толстой оправе, на ее круглом лице все то же спокойное выражение.

– Итак, это официально самое долгое время, что мы тебя не видели, – говорит Ариана. Она отстраняется, хватает меня за бицепс и окидывает взглядом сверху донизу. – Хотя должна признать, ты, черт возьми, вся светишься, Е! Должно быть, здоровая доза витамина D пошла тебе на пользу.

Она играет бровями, я закатываю глаза и отталкиваю ее в сторону. Мама вскидывается и отходит от камина, чтобы посмотреть на нас свирепым взглядом с более близкого расстояния.

– Ариана, ради бога. – Она делает глоток вина, затем снова бросает сердитый взгляд. – Как ты разговариваешь с сестрой?

– Почему я не могу порадоваться, что он у нее наконец-то появился?

Папа удушливо кашляет.

– Che palle^[23], Ариана, следи за языком.

Еле слышно кривляясь, она снова поворачивается ко мне, принимается играть с кончиками моих волос.

– Они стали еще более занудными после твоего отъезда, – шепчет Стелла, поправляя очки на переносице.

– Как еще два безэмоциональных робота могут правдоподобно сыграть скорбящих родителей? – говорит Ариана, даже не понижая голоса.