Елена, кажется, немного успокаивается, когда мы пробираемся через толпу папарацци и репортеров, каждый из которых отчаянно жаждет первым продать историю о ее возвращении. Они окрикивают ее, очевидно, не догадываясь, что рядом с ней я, ее сумасшедший похититель, спрятанный под плотным шарфом, вязаной шапкой и «Рэй-Бэнами».

И хотя мы быстро обсудили в самолете, что ей следует говорить, если кому-то из репортеров удастся задать вопрос, – желательно ничего или «без комментариев», если все-таки будет нужно что-то ответить, – меня переполняет необъяснимое чувство тревоги, когда мы выходим из здания аэропорта, и я жду, что она сломается.

Повернется к оператору и скормит ему историю; расскажет, что я не просто похитил ее, но силой заставил выйти за себя замуж и убил ее бывшего жениха.

Все это, конечно, правда, и все же. По какой-то причине она единственная не злится на меня из-за этого.

И внешнему миру было бы все равно, что я убил агрессивного придурка, который, вероятно, попытался бы прикончить ее сразу после свадьбы, особенно узнав, что Елена больше не девственница. Как им было бы все равно, что я пытался защитить ее и сам выбраться из преступного мира.

Когда описывают монстра, народ поверит в любую историю, даже не пытаясь ни в чем разобраться.

Их кормят с ложечки ложью, и потому, что они обычно слишком тупые, чтобы думать самостоятельно, никто никогда не спрашивает, почему их суп отдает ядом.

– Ариана говорит, мама все еще хочет, чтобы я вернулась домой, – произносит Елена после длительного молчания, ерзая на сиденье.

Бросаю взгляд на ее бюстгальтер – розовый, под цвет ее каблуков; и я готов пойти на убийство, лишь бы они прямо сейчас обвили мою талию, и издаю невразумительный звук, стараясь не показывать, как сильно презираю ее мать.

Слишком многое произошло между нами, чтобы я рассказал Елене об этой части своего прошлого. Моя история с Кармен Риччи навсегда останется в могиле, в которую она ее сбросила, а я всегда буду сожалеть о том, что это вообще случилось.

Но как и все прочие смерти, смерть отношений бесповоротна. Финал всех финалов.

Окончательность чистой воды.

Остается лишь надеяться, что Кармен не захочет ничего менять.

– Ты никогда не думал… переехать в Бостон?

Я смотрю Елене в глаза, широкие и полные любопытства. Потирая большим пальцем колено, я склоняю голову набок, притворяясь, что задумался.

– На постоянку?

– Ага, ну, знаешь, стать бостонцем. Ставить свою тачку в Гарварде и все такое. – Она улыбается, хихикая над собственным акцентом, намек на нечто, ужасно похожее на надежду, мелькает в ее взгляде.

– У тебя какие-то проблемы с Аплана?

Елена становится серьезнее, улыбка угасает.

– Нет никаких проблем, но…

– Тогда я не хочу слышать о том, как сильно ты хочешь уехать, – бросаю я, не успев обдумать слова, прежде чем они срываются с языка и приземляются на сиденье между нами с глухим стуком.

Наклонив голову вперед, я сжимаю пальцами переносицу и выдыхаю. Моя вторая рука скользит по коже сиденья к ее, но Елена отдергивает руку и кладет ее на колени.

– Господи, так и знал, что возвращаться сюда была плохая идея. Слушай, я не…

– Нет, нет. Я тебя услышала, четко и ясно. Больше не буду говорить о переезде.

Когда я снова смотрю на нее, Елена задирает нос и демонстративно отводит взгляд в сторону.

– Елена, – говорю я, мое терпение на исходе. Внедорожник останавливается, паркуется на улице перед домом Риччи, красный кирпич которого побледнел от многих лет нахождения под солнцем.

– Я не это имел в виду.

– Серьезно? Великий Кэллум… как там тебя, Андерсон говорит, не думая? Мне казалось, ты так не делаешь.

Я искоса смотрю на нее, сдерживая смех, пока Елена злится, отчего мне только сильнее хочется ее трахнуть.

– Как там тебя?

Ее глаза превращаются в две узкие щелки.

– Не знаю, какое у тебя второе имя. Потому что на самом деле мне до сих пор кажется, что я про тебя ничего не знаю. А ты хочешь, чтобы я осталась с тобой на твоем островке и не задавала вопросов, как какая-то рабыня.

Ты единственная, кто хоть что-то про меня знает.

– Ашер, – быстро говорю я, сжимая и разжимая челюсти. Отстегнувшись, я наклоняюсь и хватаю ремень безопасности с ее стороны, прежде чем она успевает до него дотянуться. Прижав Елену к двери, я скольжу рукой вверх по бедру, наслаждаясь ее идеальной кожей под своими грубыми пальцами.

– Мое второе имя Ашер.

– Кэллум Ашер Андерсон, – выдыхает она, грудь быстро вздымается и опускается, словно ей не хватает воздуха. Ее взгляд опускается на мои губы, отчего член слегка увеличивается в размере.

– Мое имя звучит как молитва в этих симпатичных розовых губках, – шепчу я, скользя рукой по телу Елены и поднося большой палец к ее рту. – На нее я хотел бы услышать ответ.