Парни взбодрились: они хлопали друг друга по спине и обменивались ударами кулаков.

Вот это чувство, ради которого жил каждый гребаный спортсмен на земле. Ощущение, что ты можешь все, твоя команда может все… Мы заряжались энергией друг от друга. И были готовы побеждать.

Я обвел взглядом комнату, впитывая эти ощущения, напоминая себе, как мне повезло оказаться здесь. Я никогда не смогу этого забыть. Никогда не смогу забыть жертву, которая привела меня сюда. Жертву, которую принес мой брат.

Это моя команда. Ребята, с которыми я выходил на лед бесчисленное количество раз.

– Да, черт возьми! – закричал Ари, и мы направились по коридору на лед.

Настало время игры.

Шайбу подбросили, и матч начался. Игроки помчались по катку, и трибуны взревели. Звук коньков, рассекающих лед, удары шайбы о борта… все это было музыкой для моих ушей. Я погрузился в игру.

Толпа неистовствовала, зрители болели за обе команды. Благодаря нам с Ари за последние несколько лет у команды появилось немало поклонников, и мы могли не сомневаться в хорошей явке наших болельщиков на каждой арене в стране.

Мы приблизились к тому, чтобы забить гол, и я почувствовал, как нарастает напряжение. Внезапно шайба полетела в мою сторону, и я поймал эту возможность. Я ловко обошел защитника и одним быстрым движением отправил шайбу в ворота. У вратаря не было ни единого шанса, шайба пролетела мимо него и влетела в сетку.

– В следующий раз повезет больше, ребят.

И тогда у меня появился блестящий план. Прежде чем товарищи по команде успели меня схватить, я подкатился прямо к стеклу, напротив которого сидела Монро, пускай и несколькими рядами выше, и уставился прямо на нее. Она кричала и болела за меня вместе с большей частью арены, даже болельщики «Бостона» любили меня, но как только я остановился перед ней, она сразу притихла, настороженно посмотрела на меня, и от этого моя улыбка стала только шире, ведь я сделал не все, что хотел. Я указал на Монро и сложил руки в гребное сердце. Толпа взревела, все обратили внимание на нее.

Однако Монро не собиралась подыгрывать. Она, черт возьми, покачала своей очаровательной головой и уставилась в сторону, словно я посылал сердце кому-то другому.

Похоже, стоило выразиться яснее. Ладно, девушка мечты. Поиграем.

Второй гол я забил еще искуснее. Ари впечатал соперника в борт и выбил у того шайбу. А я уже мчался к воротам и, как только увидел выбитую шайбу, быстро развернулся, подхватил ее и на огромной скорости рванул с места. Я летел так быстро, что защитники «Бостона» не могли за мной угнаться. Сделал ложный выпад влево, затем вправо, а потом так убедительно разыграл вратаря, что тот растянулся на льду. Шайба влетела в сетку с приятным звуком, и толпа обезумела.

Я снова подкатился к тому же месту у стекла и поймал взгляд Монро. Вновь указал на нее и сложил руки в форме сердца. Толпа разразилась еще более громкими аплодисментами. Монро опять отвела взгляд, ее щеки залил румянец, но на этот раз она улыбнулась.

Прогресс.

– Получай, Линк! – взревел Ари, прижимая меня к стеклу, к нему присоединились Питерс, Джонс и Фредерикс.

От прилива адреналина у меня закружилась голова. Что за охренительная игра.

Я забил еще два гола и каждый раз повторял свои действия.

Когда после четвертого гола я вновь изобразил сердце, Монро не отвела глаз. Вместо этого наконец поймала мой взгляд, выдержала его, потом улыбнулась и робко посмотрела на свои колени.

Рев толпы едва не разорвал мои гребаные барабанные перепонки. В тот момент ни у кого не осталось сомнений в том, что я обращался к ней.

Наконец прозвучала финальная сирена: игра завершилась, разумеется, победой «Рыцарей». Я подкатил к скамейке, испытывая пьянящее чувство удовлетворения, которого давно не испытывал. Я знал, что сегодня выложился по полной, как на льду, так и вне его.

Позже, направляясь на послематчевую пресс-конференцию, я не мог не испытывать некоторого самодовольства касательно следующей части плана. Добравшись до подиума, я сначала немного прошелся перед ним. Затем медленно развернулся и продемонстрировал сшитую на заказ джерси, которую принес помощник.

На лицах репортеров отразилось замешательство. Они заметили вышивку на обратной стороне. Это была фамилия Монро. Сначала до меня донесся робкий шепот, а затем посыпались вопросы.

Но потребовалась еще минутка, прежде чем я отвечу. Потому что самая великолепная девушка в мире стояла в конце комнаты. На ее хорошеньком личике читалось удовлетворение и благоговейный трепет. Затем она ослепительно мне улыбнулась, и на секунду я испугался, что сердце и впрямь перестало биться.

Мы просто стояли и улыбались друг другу, как чертовы клоуны, пока вокруг сверкали камеры.

Удалось ли мне наконец пробить последнюю стену, которой Монро защищала свое сердце?