Но еще я чувствовала себя уязвимой, словно оказывалась в его власти. «Нужно быть осторожнее», – шептал мой разум. Но сердце, похоже, плевать на это хотело.

Я снова проверила билет и только сейчас поняла, что лечу первым классом.

Я немедленно отправила Линкольну сообщение.

Объявили посадку, и я немедленно вскочила со своего места, но не потому что пыталась зайти быстрее всех, а потому что отчего-то боялась, что самолет непременно улетит без меня, если я не сяду в него по первой просьбе.

Пока я стояла в очереди, мое сердце колотилось о грудную клетку, как пойманная птица. Не покажется ли самолет слишком маленьким, слишком тесным?

Внезапно от мысли о том, что я поднимусь так высоко в небо, у меня вспотели ладони. Я глубоко вдохнула и попыталась взять себя в руки, пока у меня не началась паническая атака, а ведь я даже еще не села в самолет…

Стюардесса встретила меня теплой улыбкой, а затем я направилась к своему месту в салоне первого класса.

При этом шикарном виде мои глаза полезли на лоб. Ладно, тут красиво. Сиденья шире и удобнее, чем я предполагала, на них лежали мягкие подушки и одеяла.

Устраиваясь на своем месте, я обратила внимание на экран персонального телевизора, наушники с шумоподавлением, заметила еще пару удобных тапочек, маску для сна… Просто на всякий случай проверила, раскладываются ли сидения полностью.

Я чувствовала себя избалованной, но зато быстро успокоилась. Особенно после того, как стюардесса подошла с долбаным шампанским.

Я отпила немного и написала Линкольну.

Я фыркнула и покачала головой, улыбаясь про себя. Краем уха услышала объявление об окончании посадки. Стюардессы раз пять повторили, что все места забронированы, а я все ждала, когда кто-нибудь сядет рядом…

Но люки закрыли, а места рядом все пустовали, как и в ряду напротив. Оглянувшись, я увидела, что остальные места в самолете заняты.

В голову пришла нелепая мысль. Может… Нет…

Прошло целых пять минут, прежде чем он ответил, хотя три маленькие точки мигали все это время.

Голова закружилась. Это просто сумасшествие.

Я откинулась на спинку сиденья и включила «Развалюху» ^[15], удивляясь тому, почему этот по-настоящему безумный поступок так меня зацепил.

Когда мы приземлились, все стало еще нереальнее.

Элегантный лимузин повез меня по извилистым улицам Бостона. Все вокруг искрилось электрической энергией: город шумел, люди суетились, спеша по своим повседневным делам. Над ними возвышались здания, чьи кирпичные и каменные фасады резко контрастировали на фоне голубого неба. Эклектичное сочетание старого и нового заставило меня отчаянно захотеть исследовать каждый уголок этого города.

Машина петляла по улицам, словно мы находились на обзорной экскурсии, но наконец остановилась перед отелем. Водитель открыл для меня дверь, и я вышла, сразу почувствовав себя переполненной ощущениями. Мир, в который привел меня Линкольн, сильно отличался от всего, что знала я.

Интересно, можно ли к этому привыкнуть. Перестать беспокоиться о том, когда ты поешь в следующий раз. Или сможешь ли сохранить крышу над головой.

Я миновала вестибюль отеля, восхищаясь его роскошным интерьером и величием. Мраморные полы блестели под ногами, а висевшие над головами большие современные люстры сверкали подобно бриллиантам, прошедшим через руки самых искусных ювелиров. Персонал отеля обращался как с королевой. И конечно меня отвели в долбаный люкс, который забронировал для меня Линкольн.

От прогулки по номеру кружилась голова. Люкс поражал своими размерами: он вмещал три спальни, и в каждой стояли кровать королевского размера, застеленная мягким белым постельным бельем, и диван с бархатной обивкой, а из панорамных окон открывался захватывающий вид на городской пейзаж.

Я смотрела в окно на ослепительный город и вдруг услышала, как позади со щелчком открылась дверь.

Я не обернулась. Просто следила за отражением в окне, как он идет прямо ко мне.

Линкольн обхватил меня руками и лицом уткнулся мне в шею, словно мы разлучались на недели, а не на несколько часов.

Я почувствовала облегчение. Пугающее, сногсшибательное облегчение, которое можно ощутить, только воссоединившись со своей душой, которая живет в теле другого человека.

Становилось все труднее и труднее отдаляться от него хоть на секунду.

Обмякшее тело мамы на полу, по ее щекам текут слезы, из руки торчит игла, которую она даже не потрудилась вытащить…

«Хватит!», – закричала я мысленно. Потому что мозг просто не хотел отключаться.

– Я скучал по тебе, – пробормотал Линкольн с болью в голосе, будто страдал.

Я только молча кивнула. Я тоже.