На мгновение он замедлился, крепче потянул за волосы и потерялся в удовольствии. Без предупреждения мне в рот хлынуло его горячее семя, и я проглотила столько, сколько смогла, наслаждаясь вкусом. Сперма пролилась мимо моих губ на подбородок и грудь. Он наклонился, страстно поцеловал меня и пустился языком исследовать мой рот, пробуя себя самого. Большим пальцем он размазал семя по моей коже.

– Ничего сексуальнее не видел. Никогда, – прошептал он, горячим дыханием коснувшись моих губ.

Я хотел ощутить свой вкус на губах Монро, не потому, что мне это нравилось. Просто это означало, что в ней очутилась частичка меня. Она завладела частью меня, которую мне не вернуть. И я жаждал отдать ей все, что у меня имелось.

Еще мне хотелось, чтобы она кричала от разрушающего ее наслаждения. Выкрикивала мое имя, потому что и я завладел ее частичкой.

– Ты такой вкусный, – пробормотала Монро с мечтательным взглядом и расширенными зрачками.

Она была покрыта моим семенем, ее губы припухли и блестели от влаги… У меня снова начал вставать.

Я знал, что так все и сложится. С каждым прикосновение всеобъемлющее безумие будет лишь нарастать. Я понимал, что смотрел на нее как одержимый. Но ничего не мог с собой поделать.

Я стянул с нее леггинсы и стал немедленно играть пальцами с ее киской, лаская влажные складочки. Монро тихо вскрикнула, в ее взгляде читались мольба и отчаяние. Я хотел трахнуть ее. Хотел войти в нее и никогда не выходить. Но знал, что она еще не кончила. Возможно, благодаря татуировке она сумела мне довериться, но стоит ее немного напугать, и она убежит, сверкая пятками.

– Какая ты хорошая девочка, Монро. Я заставлю тебя кончить. Заставлю тебя чувствовать себя так же хорошо, как ты заставила меня, – бормотал я.

– Линк, – прошептала она, когда я скользнул пальцами по ее клитору и нежно вошел в ее узкую киску. Монро застонала и закрыла глаза. Моя девочка любила похвалу, на самом деле, она в ней отчаянно нуждалась.

– Посмотри на меня, – жестко попросил я, желая поймать этот изумрудный взгляд, чтобы она поняла, что только я могу заставить ее чувствовать себя так хорошо. Мы установили зрительный контакт. Ее ясные, звездные глаза излучали мягкое, завораживающее сияние, от которого у меня по спине побежали электрические разряды.

Я почти овладел ею. Возможно, она пока меня не любила, но уже зависела от ощущений, которые я дарил. Ее внимание меня пьянило. Я хотел, чтобы она стала одержимой мной, думала обо мне каждую секунду. Как я думал о ней. Блестящие черные локоны обрамляли тонкие черты, она напоминала темного ангела, посланного снизу, чтобы утянуть меня за собой. Я прижался к ее губам своими, стал посасывать ее язык и ввел в нее еще два пальца, вынуждая извиваться от моих прикосновений.

А затем она кончила, и ее тугая киска сжалась вокруг моих пальцем. Ее щеки покрылись розовым румянцем.

– Хорошая девочка, – пробормотал я, наблюдая за тем, как все ее тело расслаблялось, будто я отыскал секретный пароль к ее душе.

После этого я ополоснулся, потому что, хотя смерть от минета и казалась соблазнительной, не хотелось получить заражение через новую татуировку. Вроде мне нужно подождать еще минимум три недели, прежде чем… приступать к действиям.

Ну и ладно.

Когда я вернулся в кровать, то прижал Монро к себе и стал поглаживать ее идеальные изгибы, желая запечатлеть этот момент и удержать ее рядом. Навсегда.

В конце концов ее дыхание выровнялось, и она заснула. А я не спал всю ночь, потому что не хотел пропустить ни секунды нашей первой совместной ночи.

Я медленно открыла глаза и осмотрелась. В окна проникали утренние лучи, которые заливали комнату мягким светом. Я осталась в постели Линкольна и спокойно проспала всю ночь… Впервые.

Я огляделась, впитывая каждую деталь комнаты. Стены были выкрашены в темно-серый цвет, что создавало уютную интимную атмосферу. Массивная, королевских размеров кровать застелена белыми хрустящими простынями, накрыта мягкими одеялами и усеяна подушками. От воспоминаний о прошлом вечере по коже растеклось тепло.

Для спальни Линкольна дизайнер выбрал мебель из темного дерева, изысканную, но в то же время суровую. На стене напротив кровати висел большой телевизор, окруженный полками с различными спортивными памятными вещицами. Слева от кровати я заметила дверь, ведущую в совмещенную ванную комнату.

Я перекатилась и уткнулась лицом в подушку Линкольна, вдыхая слабый аромат одеколона, и попыталась успокоиться. Внезапно меня снова осенило. Я лежала в постели Линкольна. И солнце определенно стояло выше, чем когда я обычно просыпалась.

Я опаздывала на работу.

Вскочив с кровати, я стала лихорадочно оглядывать комнату в поисках леггинсов, которые надевала вчера. И наконец нашла их аккуратно сложенными на стуле. Натянув их, я побежала в ванную, чтобы плеснуть немного воды в лицо.