Он довольно близко, сидит боком прямо позади меня. Его колено мягко упирается в мою спину. Уэст смотрит на меня не сразу. Кажется, в его взгляде борются две эмоции: напускное беспокойство и плохо скрываемый гнев. Словно я сорвала его злодейские планы, так и не утонув.

Я отворачиваюсь, все еще борясь за воздух.

— Я думал, что она всплывет, но… этого так и не произошло, — продолжает он плести наглую ложь. Либо он сейчас подтвердил монументально чудовищное предположение, либо… защищает кого-то? Лжет, покрывая свою суку-подружку?

— Хорошая работа, Голден, — заявляет миссис Си. — Скорее всего, твоя внимательность спасла ей жизнь. Всегда будьте бдительны на воде.

Передо мной устраивается Лекси, и только тогда я понимаю, что это она вытащила меня минуту назад.

— Вот дерьмо, Блу. Ты в порядке?

— Следи за выражениями, Родригес, — напоминает ей миссис Си.

— Виновата, но… подруга, ты чуть коньки не откинула, — говорит Лекси, констатируя очевидное.

Я оглядываю небольшую толпу. По обе стороны от Паркер стоят Хайди и Ариана. Все трое ухмыляются, довольные тем, что чуть не убили меня.

В памяти всплывает последнее слово, которое я услышала, падая в бассейн.

«Расплата». Нападавший сказал «расплата».

Ариана показывает мне средний палец, и они снова кудахчут, но, очевидно, недостаточно громко, чтобы привлечь внимание миссис Си. Она сосредоточена на звонке в офис, хочет попросить медсестру прийти осмотреть меня.

— Все в порядке, — заверяю я ее. — Правда. Не стоит.

Миссис Си бросает в мою сторону неуверенный взгляд, но соглашается.

— У тебя кружится голова? Дышать все еще тяжело? Может быть, тошнит?

Я качаю головой.

— Нет. Ничего такого.

Этот ответ, по-видимому, удовлетворяет ее, ведь мгновение спустя она набирает номер повторно, давая медсестре понять, что ее помощь не потребуется. Затем тренер кивает Уэсту.

— Голден, похоже, у меня для тебя есть особое задание, — говорит она с усмешкой. — Мисс Райли до конца этого семестра должна научиться плавать. И учитывая, что ты способен за ней присмотреть, ты подходишь для этой работы как никто. Что скажешь?

— Подождите. Что? — хриплю я, все еще пытаясь обрести дар речи.

— Тебе нужно освоить плавание к концу контрольного периода, и я верю, что Уэст тебе поможет. Он хороший парень, — добавляет она, и я просто не в силах побороть гримасу отчаяния.

— Итак, что скажешь, Уэст? — спрашивает миссис Си.

Я хмуро наблюдаю, как он пытается найти ответ на этот каверзный вопрос.

— Без проблем, — неохотно бормочет он, явно недовольный своим новым назначением.

— Ну и отлично. Значит, решено, — добавляет миссис Си, снова поднимаясь на ноги. — Посиди с мисс Райли несколько минут. Убедись, что она в порядке, окей?

Я слушаю ее и задаюсь вопросом, насколько сильно Уэст сейчас меня ненавидит. Когда он, наконец, отвечает вежливым «конечно», то с трудом скрывает разочарование.

Миссис Си поворачивается к зевакам и указывает на бассейн.

— Ладно, шоу окончено. Запрыгивайте обратно и приступайте к делу.

В следующую секунду толпа редеет, и мы с Уэстом погружаемся в неловкое молчание. Из-за того, что я пытаюсь не думать о том поцелуе, он — единственное, что приходит на ум.

Глядя в бассейн, Уэст подтягивает колени к груди и опирается на них локтями. Я пододвигаюсь и сажусь рядом с ним, скрестив ноги. Не так доверительно, как минуту назад, но все еще близко.

— А «спасибо» где? Или просто будем сидеть здесь и притворяться, будто я не спасал тебе жизнь?

Уголок рта приподнимается в улыбке. Вот он, настоящий Уэст. Вернулся.

— Может, я поблагодарю тебя, когда ты отзовешь своих собак, — возражаю я. — Раз уж один из твоих прихвостней — причина, по которой тебе пришлось, как ты говоришь, спасать меня.

Он тоже ухмыляется.

— На этот раз я «добра» не давал.

— А, так они пошли вразнос. Верный признак плохого руководства, — заключаю я, надеясь, что он почувствует, насколько я сейчас чертовски самодовольна.

— Может быть, — поддразнивает он, пожимая плечами. — Но давай предположим, что я приструню их… Кто тогда будет развлекать меня каждый день?

Клянусь, если бы я не знала, что он способен поймать мой кулак в воздухе, я бы сбила эту ухмылку с его лица прямо сейчас.

— Кроме того, — продолжает он, — ты знаешь, как говорят. То, что не убивает, делает сильнее. Так что, в этом смысле, я делаю тебе одолжение, Саутсайд.

Вот он, черствый придурок, которого я люблю ненавидеть.

Он встает, и я поднимаю на него глаза, все еще пораженная его логикой. Или отсутствием таковой.

— На этой ноте я, пожалуй, откланяюсь, — объявляет он, наблюдая за нашими одноклассниками. — Если снова попадешь в какие-нибудь неприятности, дальше ты сама по себе.