Мы проскальзываем за дальний столик. Прошло уже несколько недель с тех пор, как мы появлялись вместе на публике. Я тянусь к ее рукам через стол, и она встречается со мной взглядом.

— Ты в норме?

От этого вопроса она на грани слез, как это было, когда я услышал ее по телефону чуть более получаса назад.

— Переживу.

Такого ответа недостаточно. На самом деле он приводит меня в еще большую ярость. Ведь это доказательство того, что Вин побеждает. А все мы из-за этого чертовски несчастны.

— Так нельзя. Я знаю, у нас был план, но нужно что-то менять. Этот козел, который приходил угрожать тебе, заставил меня кое-что понять — ничего и никогда не будет достаточно. Вин растопчет всех и вся, стоящих между ним и его желаниями. Мы — легкая добыча, — говорю я. — Он может делать все, что ему заблагорассудится. Пока что нашим лучшим вариантом было плясать под его дудку, но мне это осточертело.

Блу молчит, поскольку знает, что я прав.

— Я не могу просто… ничего не делать, — заключаю я. — Мы сидим сложа руки и ждем неопровержимого доказательства, в существовании которого даже не уверены. Тем временем мой коварный папаша ужесточает свои планы, набирает силу, собирает союзников, которые могли бы поручиться за него, и скоро мы ни черта не сможем с этим поделать.

Закончив говорить, я практически задыхаюсь. Думаю о том, как глубоко мы увязли. Рикки сделал предложение об убийстве несколько недель назад, и в последнее время я часто думаю в этом ключе. Неужели единственный способ спасти жизни тех, кто меня окружает, — это покончить с Вином? Он слетел с катушек, и кажется, будто мы проигрываем эту битву. Которая теперь требует от нас решительных действий.

— Ты уходишь? — спрашивает Саутсайд, когда я встаю.

— Мне нужно кое о чем позаботиться, но я позвоню, как закончу.

На ее лице написано беспокойство.

— Уэст.

Я оборачиваюсь, и она поднимается на ноги, подходя ближе. Блу берет меня за руку, и я перевожу взгляд на нее. Наши пальцы переплетаются.

— Обещай мне, что не собираешься делать ничего опасного.

Я никогда не лгал этой девушке. Ни разу с тех пор, как она стала моей. Ни разу с тех пор, как я признался, что люблю ее. И как бы легко ни было сказать ей то, что она хочет сейчас услышать, ложь не кажется мне возможным вариантом.

Она дрожит, когда я целую ее в лоб, задерживая руку на ее щеке.

— Я позвоню.

С этими словами я ухожу и направляюсь обратно к своей машине, но телефон уже у меня в руке. Я набираю номер, который значится в моем журнале вызовов чаще, чем я мог бы себе представить. Через несколько секунд Рикки отвечает, и я точно знаю, почему моим первым побуждением было позвонить именно ему.

Ведь если и есть кто-то, кто так же, как и я, зол и будет готов испортить Вину жизнь, так это Рикки Руиз.

— В чем дело?

— У нас проблема. Это связано с Блу.

— Пирс. Пятнадцать минут.

Как правило, новости о синяке на запястье недостаточно, чтобы заставить меня сорваться с места и, словно ураган, ворваться в кабинет моего дяди, но сегодня вечером это случилось. Я понятия не имею, что за чувак заявился к Блу на работу, разбрасываясь угрозами и прочим дерьмом, но я чертовски уверен, что намерен это выяснить.

Пол пристально смотрит на меня через стол. Не думаю, что когда-либо доверял ему меньше, чем сейчас.

— Чем обязан такому удовольствию, племянничек?

— Мне нужно знать о грузе.

Он смотрит на меня, ухмыляется.

— Правда, что ли? Потому что, когда я пришел к тебе с этим предложением несколько месяцев назад, ты не захотел иметь с этим ничего общего. С чего вдруг такая внезапная перемена?

Я пожимаю плечами, но ничего не выдаю.

— Тогда мне было не интересно, а теперь — да.

Он заговаривает не сразу, просто смотрит на меня так, как смотрел отец, когда думал, будто я что-то замышляю.

— Ладно, я заинтригован. Хочешь повысить свою квалификацию? Или просто суешь свой нос куда не следует? Потому что, если хочешь быть в теме, это можно устроить, но ты должен понимать, что существует определенный процесс.

— Какой именно процесс?

Дядя поднимает глаза к потолку, подыскивая нужные слова.

— Считай это пробным периодом, если хочешь. Будешь доказывать мне и моим коллегам, на что ты годен. То, о чем ты толкуешь, — это для больших мальчиков, — добавляет он со смехом.

Я выдерживаю его взгляд.

— Лады. Скажи мне, что я должен сделать.