Когда я смотрю на него, то понимаю, что мне нечего добавить к нашей с Рикки обличающей речи. Кроме того, что Вин всегда был не кем иным, как обычным террористом.

Он терроризировал этот город.

И свою семью.

За всю свою жизнь я ни разу не видел, чтобы Вин выглядел побежденным, но по-другому выражение его лица сейчас не описать. Он опускается в свое кресло и даже не смотрит в нашу сторону.

Мое внимание привлекают пять силуэтов, движущихся в темноте прямо перед входом в офис, и, как и планировалось, я отключаю обе камеры как раз перед тем, как в кабинет входят детектив Робби и четверо офицеров, которых он привел с собой. Я никогда не видел его лично, и у нас с ним был только один разговор, который состоялся сегодня днем. Однако мы с Рикки знали, что нам, скорее всего, понадобится помощь после выхода в прямой эфир с аккаунта Пандоры, и, очевидно, мы поступили правильно, оповестив полицию.

Робби подходит ближе, и теперь я могу рассмотреть его получше. Он средних лет, смуглый, с проседью на висках и в бороде. В его взгляде отчетливо видно, что он повидал больше, чем большинство из нас, знает этот городе лучше, чем многие.

Робби ободряюще кивает нам.

— Дальше я сам разберусь.

После этого он делает нечто неожиданное — бросает незаметный взгляд на Рикки, кивает и одними губами произносит: «Тебе нужно идти».

Саутсайд говорила мне, что у этих двоих есть история, но, думаю, совсем другое дело — увидеть ее в действии. Детектив Робби, очевидно, хочет, чтобы Рикки был в безопасности до того, как его заметит кто-то еще. Кто-то, кто захотел бы допросить его по поводу причастности к этому делу. Или же тот, кто пожелал бы видеть его мертвым — если узнает, кто же скрывался под маской.

И все эти неприятности Рикки навлек на себя из-за любви к Блу.

Рикки бросает на меня взгляд, засовывает пистолет сзади за пояс джинсов и убегает так быстро, что я едва успеваю заметить. Робби в сопровождении других офицеров подходит к столу Вина, демонстрирует наручники и отбрасывает ногой пистолет, который все еще лежит на полу.

— Меня зовут детектив Робби, — объявляет он. — Мне нужно, чтобы вы положили обе руки на стол, мистер Голден.

Вин смотрит на него с вызовом, но, заметив руки полицейских, лежащие на пистолетах, подчиняется. Робби зачитывает Вину его права, а я смотрю на отца, не веря своим глазам. Самый могущественный и опасный человек Сайпресс-Пойнта только что был поставлен на колени.

— Пошли. Ночь обещает быть долгой, — вздыхает детектив, а затем смотрит на меня. — От тебя нам тоже нужно получить показания, сынок. Еще несколько моих ребят поднимаются сюда, чтобы посмотреть, что интересного мы сможем найти, — добавляет он, явно наслаждаясь этой частью разговора.

Вин не отвечает, пока его ведут к двери, но я не упускаю из виду его свирепый взгляд. Нарцисс никогда не признает своих ошибок, поэтому я уверен: в его сознании все происходящее — моя вина.

К счастью, мне на это наплевать.

Пока детектив не смотрит, я показываю Вину средний палец и улыбаюсь, надеясь, что он знает: что бы ни случилось дальше, для меня все станет намного лучше.

Потому что ему конец.

Наконец-то.

Нервы на пределе. Я расхаживаю по вестибюлю полицейского участка и могу думать лишь о том, как сильно мне нужно увидеть Уэста, убедиться своими глазами, что он цел и невредим.

Одно дело — получить отчет от Рикки, но совсем другое — самой ощутить объятия Уэста.

Дэйн, Стерлинг и Джосс здесь так же давно, как и я, и они тоже волнуются. Сцена, которую мы увидели во время прямой трансляции, была настоящим кошмаром. Она заставила задуматься о том, что с нами стало бы, если бы Вин лишил Уэста жизни. Мне известен страх, но то, что я испытала, просматривая эти кадры, было в разы ужаснее. Это было нечто, что проникло в душу глубже, чем когда-либо мог проникнуть страх.

Двойные двери скрипят, и я разворачиваюсь на каблуках, но тут же разочаровываюсь, увидев всего лишь проходящую мимо женщину, уткнувшуюся носом в папку. Ожидание меня убивает.

— Что за хрень? — стонет Дэйн, явно расстроенный отсутствием новостей.

Все, что мы знаем — Уэст в допросной с детективом Робби, уже несколько часов. Скоро взойдет солнце, и единственное, что не дает мне сойти с ума, — это хождение из угла в угол.

Дверь снова скрипит, и, на этот раз, когда я поворачиваюсь, у меня перехватывает дыхание.

— Мисс, вам туда нельзя, — раздается голос из-за стойки администратора, но я полностью игнорирую его, ведь все, что я могу видеть или о чем могу думать, — это Уэст.

Я прижимаюсь к нему всем телом, и он отрывает меня от земли, заключая в объятия.

— Я так испугалась, — выдыхаю я ему в шею. — Никогда больше так со мной не поступай.

Совершенно неразумно винить его во всем, что сегодня произошло, но я сейчас просто не в себе.