Я качаю головой, чувствуя, как у меня внутри все переворачивается, пусть я пока не понимаю причин.

— Нет, кто они такие?

— Жесткие ублюдки из Бостона, — отвечает он. — В последнее время они стали заниматься всяким бизнесом в городе.

— Это… плохо?

Я чувствую себя такой наивной, задавая этот вопрос. Учитывая, что моя интуиция уже ответила на него за меня.

— Сначала все было нормально, типа дружелюбно, но щас говорят, что уже не очень-то. Мои ребята донесли, мол, О’Фарреллы до хрена на себя взяли, отхватили бо́льший кусок от пресловутого пирога, чем им предложили. Но такова уж проблема паразитов. Если оставить их без присмотра, они стопудово завалят хозяина, — добавляет он. — Наверное, поэтому и решили это дерьмо без контроля не оставлять.

У меня замирает сердце, и я боюсь даже подумать о том, что все это значит для Рикки — прямо или косвенно.

— Но хватит о семейном бизнесе, — продолжает Томми с улыбкой. — Ты хоть знаешь, как этой штукой пользоваться?

Мой взгляд перемещается на коробку, которую он держит, и, внезапно отвлекшись от безудержного страха, я медлю с ответом несколько секунд.

— Давно не практиковалась.

— То есть «нет», — усмехается он. — Лучше тебе посидеть на выходных на «Ютьюбе» и поискать видео. Я продавец, а не учитель.

Я не собираюсь объяснять, что, когда Майк еще служил в полиции, он научил нас с Хантером заряжать пистолет и обращаться с ним. Отчасти я держу это при себе, поскольку в данный момент мне не хочется делиться чем-то личным. А еще слова Томми звучат так, будто он почти что разрешает мне взять коробку. Однако обнадеживаться не хочется.

— Давай пятьдесят сейчас. Я знаю, что тебе нелегко пришлось с тех пор, как Хантер сел. Но каждую неделю будешь выплачивать мне остальное, пока я не решу, что мы в расчете. Поняла?

Я киваю, доставая из кармана деньги.

— Поняла.

Томми колеблется, глядя на предложенную мною мелочь, и когда отпирает дверь, чтобы взять ее, то бормочет что-то себе под нос на протяжении всего процесса обмена.

— Не заставляй меня искать тебя и требовать мои бабки, — предупреждает он. — Мне плевать, как давно мы знакомы. Я всегда беру свое.

Спускаясь с крыльца, я дрожу, и это не имеет никакого отношения к тому, что на улице чертовски холодно. Это связано с тем, что подсказывает мне интуиция, — я на девяносто девять процентов уверена, что только что совершила огромную ошибку.

Но, как и во всем остальном, время покажет.

Похоже, сегодня у нас двойной заголовок, и этот довольно пикантный.

Ходят слухи, что брак четы Харрисон на последнем издыхании. До сих пор это было просто сплетней, но данный снимок, на котором любимый директор «Сайпресс Преп» и его лучшая половина покидают кабинет семейного психолога, — смею добавить, что они выглядят крайне расстроенными, — кажется, подтверждает мою теорию.

Что же стряслось? Неужто пристрастие женушки к более молодому, свежему мясцу все-таки взяло свое? Или, может, у кого-то есть реальное представление о том, что происходит? Есть что добавить? Я пробуду здесь всю ночь.

До скорого, придурки.

Х.

Скар не обмолвилась со мной ни единым словом с тех пор, как я забрала ее из закусочной. Даже не стала обсуждать посты Икса, хотя обычно с удовольствием поболтала бы о подобной драме. Что ж, ее молчание и без того дало мне понять, что она злится, но звук захлопывающейся двери поставил жирную точку в этом вопросе. Она, очевидно, в бешенстве.

Я твердо намерена прояснить ситуацию между нами, но сначала мне нужно спрятать пистолет. Я распахиваю свой шкаф, осматриваюсь и решаю засунуть коробку, полученную от Томми, под груду толстовок в дальнем правом углу. Затем перекладываю несколько вещей, чтобы полностью скрыть коробку, и направляюсь в комнату Скар. Удивительно, но она не заперла дверь на замок.

— Ладно, давай, выскажи все, чтобы мы могли спокойно поужинать, не портя этот вечер окончательно.

Очевидно, один только звук моего голоса вызывает у нее раздражение, но мне все равно. Так мы решаем проблемы. Обсуждаем их.

— Какая разница, скажу я что-то или нет? Ты ведь абсолютно ничего не скажешь в ответ, — усмехается она и опускается на кровать, собирая свои темные волосы в конский хвост.

Я должна была это предвидеть. Опускаю взгляд на ковер, и все еще понятия не имею, как ориентироваться в этих водах. Нужно сказать ей достаточно, чтобы она впредь была более внимательной к окружению, но не впала в дикую паранойю.

Как я.

— Просто происходит кое-что …

— Что я не понимаю, — перебивает она, закатывая глаза. — Ты все время так говоришь. Но, честно, со стороны это выглядит так, как будто ты спятила и стала еще более назойливой, чем раньше.