У меня покалывает ключицу — Уэст оставляет там нежный поцелуй.

— Как будто я хоть когда-то смогу тебя забыть.

Поскольку Скар полностью поглощена разговором с его братьями, на этот раз Уэст целует меня глубоко, крепко сжимая мою задницу обеими руками, отчего мне хочется, чтобы мы были одни, а ему не нужно было бы никуда идти.

— Включи сигнализацию, когда я уйду.

Я киваю, давая ему понять, что так и сделаю, затем мы со Скар наблюдаем, как последние из наших гостей выходят за дверь.

Вдруг ее голова опускается мне на плечо, и это слегка шокирует меня. Она уже давно не была так мила со мной, но, думаю, сегодня она получила ту дозу «нормальности», в которой так нуждалась.

— С днем рождения, малышка.

Я ерошу ее волосы и целую в лоб.

— Спасибо, — ласково говорит Скарлетт, добавляя слова, которые мне было просто необходимо услышать от нее. — Люблю тебя.

Да, иногда она может быть настоящей занозой в заднице, но по итогу я бы ничего не стала в ней менять.

Скар пытается помочь мне с уборкой, но я настаиваю, чтобы она пошла и насладилась последними пятнадцатью минутами своего дня рождения, прежде чем часы пробьют полночь. Кроме того, помогать особо не с чем.

Я убираю остатки пиццы в холодильник, завязываю мусор и скрепляю вместе воздушные шарики, чтобы отнести их в свободный угол прачечной. Задуваю последнюю свечу, когда вдруг раздается сердитый стук в дверь.

Даже забавно, что я могу такое определять — что человек по ту сторону двери зол.

Я тихо подхожу к окну, выглядываю на улицу и обнаруживаю, что это Рикки. Черт, из-за него у меня чуть сердечный приступ не случился. Что ж, по крайней мере, я догадываюсь о причинах его злости.

В последний раз мы общались тем вечером, когда он опоздал за Скарлетт и Шейном. Я высказала свое разочарование в паре сообщений. Все кончилось на плохой ноте, и ни один из нас не попытался исправить положение. Поэтому теперь взбешенный Руиз на моем крыльце, колотит кулаком по двери.

Что ему нужно?

Я выключаю сигнализацию, которую совсем недавно включила, а затем распахиваю дверь и смотрю на Рикки.

— Уже поздно. Чего ты хочешь?

Он не дожидается приглашения и просто входит внутрь, напоминая мне, что я забыла запереть дверь после того, как Уэст и остальные ушли.

— Нам нужно поговорить, — настаивает он.

— Ты был здесь всего тридцать минут назад, когда забирал Шейна. Почему ты тогда не сказал, что тебе нужно?

— Потому что это было до того, как я столкнулся с гребаным Томми Наварро, Блу. О чем ты, черт возьми, думала?

Я тут же закрываюсь. Ненавижу чувствовать себя беспомощной перед Рикки.

— Я… сделала то, что должна была, — признаюсь я, заправляя прядь волос за ухо. Этот жест выглядит неуверенно и жалко.

Черт, похоже, сейчас я именно такая. Предполагалось, что мой визит к Томми останется между мной и Томми. Полагаю, мне следовало быть умнее.

— То есть ты злишься на меня за то, что я, мать твою, опоздал на гребаных две минуты, а сама делаешь такую хрень? — огрызается он. — Ты должна быть умнее.

— Я сделала то, что должна была, — повторяю я.

Он не имеет права меня осуждать. Рикки живет так, как ему хочется, не обращая внимания на чужое мнение. Так что я имею полное право строить лучшую жизнь для нас со Скарлетт, но советуясь с ним.

— К твоему сведению, я оплатил остаток твоего долга плюс проценты, потому что проценты, черт возьми, всегда есть, — кипит он. — Ты же знаешь Томми! Поэтому мне и непонятно, о чем ты вообще думала, когда обращалась к нему. Томми не тот парень, которого ищешь ты. Он тот, кто находит тебя. И когда это случается, о тебе больше никто не слышит.

Ладно, я совершила ошибку, отправившись к нему, но к кому еще, черт возьми, я могла обратиться? Никто не должен сидеть и нянчиться со мной и Скар двадцать четыре часа в сутки. Потому я сделала выбор. Пусть и отчаянный, но на тот момент Томми оказался единственным, к кому я могла пойти.

— Вы двое когда-то были друзьями. Он не может быть настолько плохим, — рассуждаю я.

— Би, это было в детстве. Все меняется. Ты, как никто другой, должна это понимать.

Я чувствую укол в его словах. Чувствую, хочет он того или нет. Для него именно я изменилась. Рикки отводит взгляд, как будто слышит мою мысль и соглашается с ней.

— Ты должна рассказать мне, что, черт возьми, происходит.

— Говори потише, — шепчу я.

— Тогда не заставляй меня повторять дважды.

Он снова пристально смотрит на меня. На этот раз в его взгляде появляется холодность. Она многое говорит о его душевном состоянии в эту секунду. Он не в том настроении, чтобы терпеть мою уклончивость и осторожность.