Прищурившись от ветра, оглядываюсь назад и вижу, что остальные кареты тоже застряли, снег глубиной в три фута держит колеса в плену.

Стражники спешат изо всех сил и кричат друг на друга, пытаясь вызволить лошадей и помочь наложницам, ведя всех в укрытие.

Подобравшись к деревьям, мы с Сэйлом мгновенно чувствуем облегчение, спрятавшись от града. Через ветки на нас падает несколько горошин, но их не так много.

Стражники рубят и складывают дрова, быстро разводя огонь. Когда они пытаются его зажечь, тот плюется и дымится, мокрые куски упорно отказываются давать искру. Пока не подходит, как обычно, суровый Дигби. От одного его огнива летят искры, перекидываясь на щепки, словно не смея его ослушаться.

Сэйл ведет меня к остальным лошадям; снег расчистили, чтобы дать им место для отдыха, и здесь их уже дожидается тюк сена.

Я спрыгиваю, готовая оказать помощь с Криспом, но Сэйл настойчиво просит меня сесть и согреться, пока он будет заниматься лошадьми. Он ведет меня к поваленному бревну перед разгорающимся огнем, и я сажусь, дрожа всем телом и чувствуя себя измученной. Даже кости, кажется, могут расколоться от холода. Сюда медленно стекаются и остальные наложники, они садятся на бревна вокруг костра и льнут друг к другу, чтобы быстрее согреться.

Я слежу за тем, как стражники складывают дрова, устанавливают палатки, перетаскивают сундуки и сгребают снег, чтобы выстроить ограду от ветра. Никто не слоняется без дела, пока я сижу у слабого огня и протягиваю дрожащие в перчатках руки к костру.

Стражники сваливают рядом с ним легкие кирпичи, и я знаю, что, как только те нагреются, их запихнут в спальные мешки, чтобы согреть ноги во время отдыха.

Стражники работают слаженно и сообща, вызывая у меня восхищение перед тем, как быстро они все делают. Вскоре и остальные собираются у костра, всюду, где позволяет просвет между деревьями, расставлены палатки.

Идет град. С неба сыплются ледяные камешки, рикошетом отскакивая от коры и ветвей, тем самым раскалывая древесину. Град бьет по деревьям так, как будто вдалеке что-то взрывается, а ветки над головами стонут от порывов ветра.

Всего лишь вопрос времени, когда разразится буря. Нам и так повезло, что до этого ночи были сносными.

Замечаю, как слева Сэйл устанавливает для меня палатку, и подхожу к нему. Он втыкает брезент в землю и туго натягивает ткань.

– Помочь? – спрашиваю я громким голосом, чтобы перекричать град.

Но к нам тут же подходит Дигби, держа мои свернутые меха.

– Нет, тебе не нужна помощь.

– Мы служим вам, мисс Аурен. Не наоборот, – говорит мне Сэйл.

– Вот и хорошо, потому что на самом деле я не умею ставить палатку, – шучу я, и Сэйл смеется.

Как только Сэйл заканчивает, они с Дигби быстро кладут в палатку меха и фонарь, чтобы он давал свет и немного согревал, хотя моя палатка ближе всех располагается к костру.

Чувствую легкий укол вины за особое отношение, тем более зная, что стражники и остальные наложники делят палатку на пятерых или шестерых, а я сплю одна. Но они хотя бы смогут согреться, прижавшись друг к другу.

Я практически запихиваю в себя порцию пайка и кипяченой воды, а затем иду к палатке. До окончания ночи осталось еще несколько часов, но, судя по разбушевавшейся буре, мы не скоро сможем отправиться в путь.

Заметив мое приближение, Сэйл встает с пенька, на котором будет нести дозор, пока я отдыхаю. Он отгибает край брезента, и я захожу внутрь.

– Похоже, вы проиграли сделку?

– О, но я ведь на нее так и не согласилась?

Сэйл смеется и качает головой. То, что он всегда пребывает в таком добром расположении духа, независимо от обстоятельств, еще раз показывает его характер.

– На этот раз вам повезло. В следующий раз я не дам так легко соскочить.

– Спасибо за предупреждение. Доброй ночи.

– Доброй ночи, миледи.

Пригнув голову, ныряю в палатку и зашнуровываю ее. После быстро переодеваюсь в ночную рубашку из толстой шерстяной ткани и, оставив сапоги сушиться у фонаря, залезаю под меха.

Горячий кирпич, согревающий ноги, кажется даром с небес, но я знаю, что тепло не продлится долго. Не тогда, когда по палатке бьет град, воздух пронизывает ветер и проникает до самых костей.

Погода держалась семь дней, а теперь небо обрушило обломки льда, разлетевшись на миллион мощных осколков.

Буря бушует, словно предостерегая нас.

Я слишком поздно пойму, что стоило к ней прислушаться.

Шторм бушует и бушует.

Не как Вдова Гейл, которая воет в отчаянии, а как оскорбленная женщина, обрушившая на землю в качестве возмездия мерзлый ад, как и предсказывал Сэйл.

Три долгих дня и еще три более долгие ночи. Град, снег, а потом ужасный проливной дождь, который льет кусачими струями, промочив весь наш лагерь и превращаясь в лед, стоит ему упасть на землю.