Я так долго была заточена в одинокой тьме, что не поняла, когда мир озарил свет – не сразу. Я столько лет была слепа, что попыталась отвернуться, когда на горизонте забрезжил свет. Я щурилась, зажмуривалась, думая, что не могу его обрести. Что навсегда останусь во тьме.

Но все вышло иначе.

Слейд научил меня стоять напротив солнца и не бояться. Позволил мне приблизиться к свету так, что он не слепил меня.

Слейд предоставил мне выбор.

С ним я купаюсь в лучах этого света, греюсь его теплом, и даже наша разлука не может лишить меня этого. Потому что, где бы мы ни были, всегда светит солнце. Где бы ни находился Слейд, я его люблю.

– Мы почти на месте.

Я прихожу в себя и отвожу от ручья взгляд, переведя его на Вика. Они с Лудогаром едут впереди, Эмони рядом со мной, а за нами еще два вульмина по имени Марокс и Огиф. Вик решил, что мы вшестером отправимся на миссию по спасению ореанцев. Остальные вульмины остались в деревне. Мы едем уже несколько часов на встречу с фейри, который приведет нас в Риффалт, где удерживают ореанцев.

Я выпрямляюсь в седле, пытаясь размять спину, а Эмони копается в сумке и протягивает мне руку.

– Держи.

Она предлагает мне хлеб, политый сиропом. Закинув его в рот, я тут же чувствую на языке сладость, после которой остается цитрусовая кислинка, отчего у меня щиплет губы.

– М-м-м, спасибо.

Уж что-что, а голодной за эти несколько дней пути с Эмони я ни разу не оставалась. Она всегда щедро угощает меня едой и всяким перекусом. И сейчас я не прочь отвлечься, потому что очень переживаю из-за своей первой настоящей миссии мятежников. Но еще я воодушевлена. Рада, что могу сделать что-то значимое.

– Леди Льяри, – окликает сзади Марокс. – Если вы голодны, у меня тоже есть еда.

– И у меня, – поддакивает Огиф.

Я оглядываюсь на них через плечо. Марокс с его густой рыжей бородой хмуро смотрит на Огифа, словно ему не нравится, что тот повторил за ним. Огиф же глядит на меня. Его черные волосы развеваются на ветру, а покрытое веснушками лицо искреннее. Они очень внимательны – уже предлагали мне воду и плащи, когда сегодня утром пошел дождь.

– Я не голодна, но спасибо.

Бледно-голубые глаза Огифа становятся немного печальными, но Марокс выпрямляется в седле.

– Мы предоставим все, что вам понадобится, Льяри.

– Очень любезно с вашей стороны, но не волнуйтесь так за меня, – говорю я и отворачиваюсь.

– Вот именно. У нее есть я, – щебечет Эмони.

Я хмыкаю, а Вик уводит нас от тихого ручья, углубляясь в густые заросли. Стволы деревьев тут покрыты черным мхом, напоминая крупное тело, завернутое в плащ. Ярко-зеленые листы в форме слезы защищают нас от солнца, а земля заросла кустарниками. Мы едем друг за другом по узкой дороге. Лудогар впереди пробирается сквозь колючие ветви, загораживающие путь.

Мы преодолеваем очень густые заросли, и кажется, что перед нами открывается целый мир. Мы слезаем, оставив лошадей пастись и обнюхивать окрестности возле небольшого пруда, а сами идем к месту встречи, которое само по себе кажется царством.

Здесь стоят огромные колонны высотой с деревья из полупрозрачного камня темно-фиолетового цвета. Он такой древний, что отчасти осыпался, отчасти потрескался. Колонны обвивают виноградные лозы, пробиваясь сквозь трещины и переплетаясь с небольшими белыми тростинками, такими же пушистыми, как облака.

Чем бы ни было раньше это здание, оно явно было величественным. А теперь природа словно одержала над ним верх, а время его поизносило. К нему ведут пологие ступени, а вместо крыши – открытое небо.

Мы идем за Виком между разрушившимися стенами, но я смотрю под ноги. Пол выложен тем же прозрачным камнем, что и колонны, но под ним, прямо по центру, протекает подземная река, отчего кажется, что мы бредем по фиолетовой воде. Иногда там проплывает рыбка, бледная чешуя которой похожа на отблеск пролетевшей мимо звезды.

– Что это за место? – тихо спрашиваю я. Не знаю почему, но это место побуждает меня говорить шепотом.

– Старый храм, – отвечает Вик, и ему на лицо падают тонкие полоски солнечного света. Он ведет нас к расколовшейся стене, где фиолетовый камень свален в кучу, а поверх него растут вьющиеся лианы. – Скоро сюда придет фейри, с которым мы должны встретиться. А пока можем отдохнуть.

Я киваю, и мы собираемся все вместе. Я сажусь на каменный обломок. Эмони идет к стене и постукивает ногтем по фиолетовому камню, а потом тихонько присвистывает, завозившись со своей сумкой.

Лудогар косится на нее.

– Даже не думай.

Она оглядывается через плечо, продолжая идти вдоль стены.

– Что такое? – с невинным видом спрашивает она, но продолжает рыскать по сторонам.

Но Лудогар упорно не сводит с нее взгляда.

– Отсюда ни при каких обстоятельствах нельзя ничего красть.

Она останавливается и поднимает палец.

– Во-первых, это называется добывание. А во‑вторых… – Поднимает еще палец и замирает. – Эм… а почему бы и нет?