Снегопад начинается, когда я останавливаю лошадь у моста. Я спрыгиваю и прохаживаюсь перед мостом, прикинув его протяженность, смотря на другую сторону, ведущую к горе. К замку, который тесно притулился к ней, как ребенок, которого держит на бедре мать. Между нами зияет ледяная пропасть, с хрипом втягивая ветер надвигающегося шторма.

Здесь только одна дорога.

Из Седьмого королевства ведет только одна заснеженная дорога. Здесь и пройдет войско фейри. Они поднимутся с холма и начнут спуск, а потом либо повернут налево к замку, либо перейдут мост и проникнут в город.

Я не могу заставить Кайлу или гвардию прислушаться ко мне. Не могу построить укрепления на дороге, так как она слишком открыта. И не могу заставить людей бежать из города и укрыться в стенах замка. Потому мне придется защитить город своей стеной.

Я спрыгиваю у начала моста, где небольшая стена огораживает пропасть. Упершись коленями в каменные плиты, я смотрю на свои ладони.

– Что ты делаешь?

Я не отвечаю Доммику. Сосредотачиваю все внимание на своих руках. На порезах и прилипших к ним острых осколках льда. И я умоляю.

В отчаянии я умоляю, стоя на коленях.

Я не молю богов – разве высшие силы хоть раз мне помогли? Нет, я молю магию. Магию, которой у меня не должно было быть. Я отчаянно молю ее сделать что-нибудь – что угодно, – чтобы она помогла мне спасти город, который я поставила под удар.

Пожалуйста…

Завывает ветер.

Начинает моросить мокрый снег.

А я молю, упрашиваю и заклинаю.

Доммик наблюдает за мной. Царица, стоящая на коленях, и молчаливый наемник – сложно найти более неподходящую пару. Но у нас больше общего, чем у многих. Мы оба приносили другим смерть. Только он в этом честен. Он орудует клинком и проливает чужую кровь. А я позволила другим пролить мою кровь, и теперь враг направит клинки против моего народа.

Мои деяния намного-намного хуже.

Пожалуйста…

Я крепко зажмуриваюсь, чувствуя, как дрожат руки, и вся сжимаюсь от отчаяния, которое кажется сильнее самой жизни.

Потому что я сожалею.

Сожалею, что позволила бессильной жизни сформировать мой характер. Сожалею, что не противостояла отцу. Сожалею, что вышла за Мидаса. Сожалею, что позволила ему держать женщину в клетке. Сожалею, что смотрела свысока на тех же людей, которым обязана была служить.

Сожалею, что стала такой озлобленной, холодной женщиной, и хочу выпустить этот холод. Сделать что-то хорошее.

Пожалуйста…

Я продолжаю молиться этой силе, продолжаю умолять эту переменчивую магию, и вдруг зубы начинают скрежетать от холода. На моих плотно сжатых губах собирается лед и трескается на языке.

И отчего-то, словно вняв моим просьбам, магия начинает нарастать. Пробиваться из плоти и крови, наконец-то ответив на мой призыв.

Я ахаю, увидев, что лед на руках срастается. Шершавые осколки, которые всегда липли к ранам, раздуваются как облака. Они вытягиваются, соприкасаясь друг с другом, и два осколка сливаются воедино и тут же начинают расти. Они растут, становятся толще, как иней на окнах, и вскоре превращаются в такую большую и объемную ледяную глыбу, что я, замычав, роняю ее на землю, не в силах удержать на весу.

Я смотрю на глыбу. На этот идеально ровный куб из цельного льда, слегка покрытый инеем, таким же белым, как мои волосы, с голубым оттенком, как мои глаза. И, наконец, у меня появляется ответ на вопрос Доммика, который он задал мне возле казармы.

Так что же мы будем делать?

Раз уж никто не хочет меня слушать, придется защищать Хайбелл своими силами.

Выстраивая кирпичик за кирпичиком.

Аурен

Мы идем не вдоль журчащего ручья, а вдоль того, который вздыхает. Кажется, будто его тихий напев замирает между вдохами, а потом он с облегчением выдыхает, как человек, вернувшийся домой после трудного дня. Я вижу в воде продолжение скал, отчего она приобретает зеленоватый оттенок.

Точно такого же цвета глаза у Слейда в солнечный день.

Я еду верхом на Блаш и тереблю воротник туники, вожу большим пальцем по груди, в которой так остро ощущается тоска. Мне хочется снова посмотреть в глаза Слейда. Хочется сказать ему все то, что должна была сказать с самого начала. Когда я была слишком напугана и сломлена, чтобы понимать, что ждет меня в будущем. Когда была преисполнена сомнений, горестей и не доверяла себе и своему сердцу.

Я была так уверена, что совершу те же ошибки, что и с Мидасом. Думала, что не смогу испытать настоящей любви со Слейдом. Думала, что он не сможет полюбить такую, как я.

«Любовь возникает по-разному».

В этом он был прав. Любовь и правда возникает по-разному. Но нашла возникла как рассвет.

Рассвет, который расцвел сам по себе. Просто так.

Слейд уверенно ворвался в мою жизнь, и с той поры ночь стала угасать.