Все двадцать четыре ленты лежат вокруг меня на земле, напоминая солнечные лучи. Я чувствую, как под ними пульсирует земля, чувствую исходящее от травы тепло. Но сколько бы я ни пыталась пошевелить лентами, они не сдвигаются ни на дюйм. Безжизненно лежат. Каждая по раздельности. Даже не поигрывают, загибая кончики.

Мне их не хватает.

Глаза щиплет от слез, но я с нежностью обматываю ленты вокруг талии, прижимая к себе, и убеждаю себя, что им просто нужно время.

С этой мыслью я поднимаю голову и определяю время по утреннему солнцу.

Пора уходить.

Я собираю золото, призвав его к себе. Собираю его в шарик, перекатывая металл между ладонями, пока он не становится твердым, и засовываю в карман.

Слейд был прав в том, что золото всегда должно находиться при мне. Мне стоило быть более подготовленной. Если бы в ту ночь в замке Брэкхилл у меня было больше золота, возможно, меня бы не похитили. Возможно, я смогла бы остановить тех мужчин, что убили Риссу.

Сожаление бренчит в моем сердце.

На миг я вспоминаю ее упрямое лицо. Ее резкие слова. Осторожную попытку стать мне настоящим другом. Рисса будто по-прежнему опасалась стать цветком без шипов.

Мне нравился ее сложный характер. Нравилась нежность, что проклевывалась под колючей внешностью. И хотя в Хайбелле она не очень хорошо ко мне относилась, я всегда восхищалась ею. К тому же Рисса – единственная, кто понимал, каково это – столько лет жить в Хайбелле в качестве наложницы. Несмотря ни на что, в прошлом у нас была связь.

А теперь ее нет. Потому что я плохо подготовилась. Потому что потеряла бдительность.

Больше я этого не позволю.

Вытерев руки о штаны, я возвращаюсь в лагерь, зевая на ходу. Вчера нам не довелось переночевать в уютном доме. Мы столпились в полуразвалившемся сарае с прогнившими досками и обугленной крышей. Нас теперь больше сотни, поэтому пришлось спать на траве и соломе.

Я уже хочу выйти из леса, как вдруг слышу хруст ветки, и рядом со мной внезапно появляется Эмони. Ее рыжие волосы немного растрепаны, а с оранжевого завитка возле уха свисает лист.

– Великие боги! – восклицаю я, прижав ладошку к гулко бьющемуся сердцу. – Откуда ты взялась?

– Смотри, – щебечет она и сует мне в нос ветку с листьями. – Я нашла лизунец! Хочешь попробовать?

Я морщу нос, глядя на ветку цвета грязи.

– Нет, спасибо.

А вчера она радовалась старому ботинку без шнурков и с оторванной подметкой. Понятия не имею, как она им распорядится, но Эмони улыбнулась и засунула его в мешок.

– Дело твое, – говорит она, и мы продолжаем путь. Эмони отрывает листочек и запихивает его в рот, а потом крутит пальцами стебель. – М-м-м, сладко.

– Я так понимаю, это доброе утро ты провела в поисках добычи?

– Да. – Она аккуратно обрывает оставшиеся листья и кладет в сумку. – А ты? Провела это доброе утро за магией?

Я удивленно смотрю на нее.

– Что? Ты же не думаешь, что я поверила, будто ты всегда уходишь по нужде?

– Ты следила за мной?

– Пару раз, – беззаботно пожав плечами, признается Эмони. – Ничего личного, я за всеми шпионю.

– Вот теперь ты больше похожа на мятежницу.

– На Вульми, – поправляет она. – И спасибо.

Я смеюсь, но потом замечаю, что в ней что-то изменилось.

– Погоди. Твои глаза. Они… другого цвета.

Она поворачивается ко мне и хлопает глазами.

– Да, тебе нравится? Я получила их у фейри, в доме которого мы на днях останавливались. Этот розовый цвет такой красивый. А тебе как? Романтично, правда?

Я и сама начинаю хлопать глазами.

– Пожалуйста… скажи, что ты не забирала чужие глазные яблоки.

Ее восторженный смешок пугает птицу на дереве.

– Нет, глупышка. Я владею магией чар.

Меня охватывает удивление.

– Оу.

Она протягивает руку и крутит пальцем мои волосы.

– Прикасаясь к кому-то, я могу что-нибудь у него забрать и воспользоваться этим, чтобы наложить чары. – Я вижу, как ее короткие рыжие волосы становятся золотыми.

У меня чуть не отпадает челюсть. Как-то жутко видеть другую девушку со своими волосами.

– Ого.

Она качает головой, и в ту же секунду ее волосы возвращают свой цвет.

– Я могу заколдовать и других, не только себя, но для этого нужно больше сил и концентрации.

– Ничего себе. Поразительно!

– Спасибо, – радостно говорит Эмони.

Когда мы подходим к амбару, я замечаю какое-то движение на поле, заросшем травой. Люди ходят туда-сюда, собирая вещи, заталкивают в рот еду и седлают лошадей. Все готовятся к отъезду.

Я иду к Блаш, моей милой кобыле с опаловыми кудрями, и вижу, как ее ремни застегивает Лудогар, правая рука Вика. Его волосы цвета морской волны зачесаны назад, а с кончиков капает вода, словно он вылил на себя целое ведро. Мы редко оказываемся рядом, даже спустя столько времени совместных странствий. Есть у меня ощущение, что ему нравится находиться в тени.

– Ты не обязан этого делать, я сама могу ее седлать, – говорю ему я.

Он проводит рукой по округлой щеке Блаш, и я замечаю бледно-розовый румянец, отчего кажется, что она краснеет.