"Смотри вперед!" — ворчит он, и только страх в его тоне удерживает меня от того, чтобы сделать что-то самонадеянное, например, проскочить последние несколько футов.

Как только мы оказываемся в пределах стены, он прижимает меня к себе, спиной к его спине. "Никогда больше не подвергай свою жизнь риску из-за такого пустяка, как разговор со мной". Это низкое, как рык, рычание у моего уха, посылающее дрожь по позвоночнику.

"В следующем году будет так весело", — поддразниваю я, идя вперед и переплетая свои пальцы с его пальцами, чтобы он последовал за мной.

"Лиам будет здесь в следующем году, чтобы убедиться, что ты не делаешь глупостей", — бормочет он.

"Тебе понравится получать его письма", — обещаю я, спрыгивая с парапета на последнюю ступеньку и спускаясь во двор внизу. "Ха." Я оглядываю пустой двор, надевая тапочки. "Гаррик и Бодхи только что были здесь".

"Они, наверное, знают, что я убью их за то, что они выпустили тебя на улицу. Платье, Сорренгайл? Правда?"

Я беру его руку в свою и направляюсь через двор.

"Куда мы идем?" Он звучит так же, как и в тот день, когда я его встретила.

"Ты отведешь меня в свою комнату", — говорю я через плечо, когда мы подходим к общежитию.

"Я что?"

Я распахиваю дверь, благодарная за свет магов, благодаря которому теперь его легко разглядеть, ухмылка и все такое. "Ты ведешь меня в свою комнату". Повернув налево, я веду нас через коридор в свою комнату, а затем начинаю подниматься по широкой винтовой лестнице.

"Кто-нибудь увидит", — возражает он. "Я беспокоюсь не о своей репутации, Сорренгайл. Ты первокурсница, а я твой староста…"

"Я уверена, что все уже знают — той ночью мы подожгли половину леса", — напоминаю я ему, когда мы проходим мимо двери в коридор второго курса. "Знаешь ли ты, что когда я в первый раз поднималась по этим ступенькам с Даином, я былаё в ужасе от того, что здесь нет перил?".

"Знаешь ли ты, что я не могу вынести, когда слышу его имя на твоих губах, когда ты ведешь меня в мою комнату?". Он поднимается по ступенькам позади меня, от стены вьются тени, словно они чувствуют его настроение и не хотят иметь с ним ничего общего. Но его тени не пугают меня. В этом человеке меня больше ничего не пугает, кроме величины моих чувств к нему.

"Так и есть, а теперь посмотри на меня". Я ухмыляюсь, когда мы доходим до этажа третьего курса, и открываю арочную дверь. "Все, кроме танцев на парапете в платье".

"Наверное, не самое подходящее время напоминать мне об этом". Он следует за мной в коридор. Он похож на этаж второго курса, только здесь меньше дверей и высокая сводчатая крыша.

"Какая из них твоя?"

"Я должен заставить тебя угадать", — бормочет он, но продолжает держать мои пальцы в своих, пока мы идем к концу огромного длинного коридора. Конечно, это последний.

"Четвертое крыло", — насмехаюсь я. "Всегда приходится идти дальше всех".

Он снимает свои заслоны и открывает дверь, отступая назад, чтобы я могла войти первой. "Мне придется либо завесить твою новую дверь перед уходом, либо научить тебя этому в ближайшие десять дней".

Я не думаю о приближающемся сроке его отъезда, когда впервые вхожу в его комнату. Она в два раза больше моей, как и кровать. У выживания до третьего курса есть серьезные преимущества. А может, размер отражает его ранг, кто знает.

Здесь безукоризненно чисто, большое кресло у кровати, темно-серый ковер, широкий деревянный шкаф, аккуратный письменный стол и книжная полка, которая вызывает у меня мгновенную зависть. Стойка для мечей занимает пространство возле двери, на ней столько кинжалов, что я не могу их сосчитать, а через все пространство, рядом с письменным столом, стоит мишень для метания, такая же, как у меня в комнате. В углу стоят стол и стулья, а окно выходит на Басгиат, но обрамлено плотными черными шторами с эмблемой Четвертого крыла внизу.

"Иногда мы проводим здесь собрания руководства секций", — говорит он из дверного проема.

Я поворачиваюсь и вижу, что он смотрит на меня любопытными глазами, как будто ждет, что я вынесу приговор его помещению. Проходя мимо стойки с мечами, я провожу пальцами по рукояткам различных кинжалов. "Сколько вызовов ты уже выиграл?"

"Лучше спросить, сколько я проиграл", — говорит он, входя и закрывая за собой дверь.

"Вот оно, эго, которое я так люблю и знаю", — бормочу я, пробираясь к кровати, которая, как и моя, обтянута черным.

"Я уже говорил тебе, как прекрасно ты выглядишь сегодня?" Его голос понижается. "Если нет, то я дурак, потому что ты великолепно красива".

В моих щеках поднимается жар, и мой рот искривляется в улыбке. "Спасибо. Теперь садись". Я похлопываю по краю его кровати.

"Что?" Его брови поднимаются.

"Сядь", — приказываю я, глядя на него.

"Я не хочу говорить об этом".