"Я не хочу думать, Ксаден. Я просто хочу чувствовать". Я отпускаю его. Один рывок за ленту — все, что нужно, чтобы распутать длинную, свободную косу моих волос, и я провожу пальцами по их массе.

Его глаза темнеют, и я понимаю, что победила.

"Трахни меня, эти волосы", — говорит он, затем накрывает мой рот своим. "И этот рот. Все, что я когда-либо хотел сделать, это поцеловать тебя, даже когда ты меня бесишь".

"Так поцелуй меня". Я прижимаюсь к нему и приникаю к его губам, целуя его так, словно это, возможно, единственный раз, когда у меня будет такая возможность. Такое отчаяние не является естественным, это лесной пожар, который может сжечь нас обоих дотла, если мы ему позволим.

Поцелуй откровенно, восхитительно плотский, и я прижимаюсь к нему, встречая каждый толчок его языка своим. Он на вкус как мята и Ксаден, и я не могу насытиться.

Он — худший вид зависимости, опасной и невозможной.

"Скажи мне остановиться", — шепчет он, его большой палец проводит по сверхчувствительной коже моего бедра.

"Не останавливайся". Я умру, если он это сделает.

"Черт, Вайолет", — стонет он, просовывая руку между моих бедер.

Неважно. Я хочу, чтобы с этого момента он произносил мое имя именно так. Вот так.

Он проводит тканью нижнего белья по моему клитору, и моя спина выгибается от всплеска удовольствия, пронизывающего мое тело, такого сладкого, что я чувствую его вкус.

Он снова захватывает мой рот своим в голодной атаке, его язык скользит по моему, а его пальцы гладят меня по ткани, искусно используя ее для трения. Я пытаюсь качнуть бедрами, чтобы добиться большего, но мои ноги свисают со стола, лишая меня рычага. Я могу получить только то, что он решит дать.

"Прикоснись ко мне", — требую я, впиваясь ногтями в его сильную шею, желание бьется во мне, как барабанный бой.

Его голос неровно звучит в моем рту. "Если я возьму тебя в руки, по-настоящему, по-честному возьму тебя в руки, не знаю, смогу ли я остановиться".

Сможет. Я знаю это в своей душе. Вот почему я доверяю ему свое тело.

Мое сердце? Оно не участвует в этом решении.

"Перестань быть таким чертовски благородным и трахни меня, Ксаден".

Его глаза вспыхивают, а затем он целует меня, словно я воздух, которого ему не хватает, словно от этого зависит его жизнь, а я думаю, что и моя тоже. Его пальцы скользят под мое нижнее белье и гладят мою мокрую сердцевину, и с моих губ срывается стон. Его прикосновение бьет током.

"Такая чертовски мягкая". Он глубоко целует меня, пока его пальцы касаются и дразнят, заставляя сладкую спираль удовольствия сжиматься в моей сердцевине. Я впиваюсь ногтями в его плечо, моя спина выгибается, когда он делает все более тугие круги по моему набухшему клитору. "Держу пари, что на вкус ты так же хороша, как и на ощупь".

Наслаждение пронзает меня, живой, дышащий огонь под моей кожей.

"Еще". Это все, что я способна сказать, требовать, пока моя кожа пылает, а пульс скачет. Я собираюсь сгореть, вспыхнуть, и все, что я могу сделать, это хныкать ему в рот, когда он вводит в меня один палец. Мои мышцы сжимаются вокруг него, и он работает через секунду.

"Ты такая чертовски горячая". Его голос падает, звучит так, будто его проскребли по углям. "Это может проклясть нас обоих, но я не могу дождаться, когда почувствую, как ты кончаешь от моего члена".

"О боги". Этот рот. Я упираюсь руками в стену, сбивая что-то, когда мои бедра перекатываются. Что-то разбивается на полу слева, когда я насаживаюсь на его пальцы. Он загибает их к моим внутренним стенкам, и я задыхаюсь, мои бедра смыкаются вокруг его обтянутых кожей бедер. А когда он большим пальцем поглаживает мой клитор, трение и давление доводят меня до грани бездумного блаженства.

Я вскрикиваю, и он закрывает рот своим ртом, целуя меня коварными движениями языка, повторяющими движения его пальцев внутри меня. Энергия проносится сквозь мои кости, и я еще крепче прижимаюсь к Ксадену, удивленная неожиданным приливом трещащей энергии.

"Посмотри на себя. Ты чертовски красива, Вайолет. Отпусти меня". Его слова вьются вокруг моего сознания, его рот сливается с моим, и близость этого толкает меня к пределу наслаждения, а затем прямо за него.

Он проглатывает мой крик, когда моя спина прогибается, первая волна моего оргазма омывает меня, освобождая тугую спираль напряжения во вспышке искр на краю моего зрения, разбивая меня на миллион рассыпанных звезд. За окном сверкает молния, снова и снова озаряя комнату, пока он гладит меня со знанием дела, которое переводит первую кульминацию во вторую.

"Ксаден", — стону я, когда наслаждение ослабевает и вспыхивает снова.