"Это именно то, чего я хочу", — отвечаю я. Я хочу заменить гнев на похоть, смерть дня на пульсирующую уверенность в собственной жизни, и я знаю, что он способен дать мне все это и даже больше. "Ты сказал делать все, что мне нужно". Я выгибаю спину, прижимаясь кончиками грудей к его груди.

Его дыхание меняется, и в его глазах появляется война, которую я твердо намерена выиграть.

Пришло время прекратить танцевать вокруг этого невыносимого напряжения и сломать его.

Он наклоняется, его рот в нескольких сантиметрах от моего. "И я говорю тебе, что я — последнее, что тебе нужно". Едва сдерживаемое рычание его голоса прорывается вверх через грудь, и каждое нервное окончание в моем теле вспыхивает к жизни.

"Ты предлагаешь кого-то еще?" Мое сердце бешено колотится, когда я решаю, что он блефует.

"Нет, блядь". Безошибочная вспышка ревности сужает его глаза на мгновение, прежде чем его бедра прижимают меня к двери, и мое мгновенное облегчение от его ответа сменяется толчком чистой похоти. Я вижу, как его пресловутый контроль висит на грани, шатко балансируя на острие ножа. Все, что ему нужно, это один. Немного. Толчок. И я собираюсь бесстыдно толкнуть.

"Хорошо". Я наклоняю голову к его голове и затягиваю его нижнюю губу между своими, посасывая, прежде чем слегка прикусить ее зубами. "Потому что я хочу только тебя, Ксаден".

Слова разрывают что-то внутри него, и он сдается.

Наконец-то.

Наши рты сталкиваются, и поцелуй становится горячим, жестким и совершенно неконтролируемым. По моему позвоночнику пробегают волны желания, когда он берет мою задницу в свои руки и притягивает меня к своим бедрам, моя спина бьется о выступ двери позади меня, а я использую ее как рычаг, чтобы прижаться к его силе.

Я обхватываю ногами его талию и сцепляю лодыжки. Мой халат поднимается при этом движении, но меня это не волнует, не из-за его всепоглощающих поцелуев. Ласки его рта и движения его шершавого языка крадут все логические мысли, и мой мир сужается до этого поцелуя, этой минуты, этого мужчины. Мой. В этот момент Ксаден Риорсон — мой.

Или, может быть, я — его. Какая, блядь, разница, пока он продолжает целовать меня?

Тепло заливает мое тело, заставляя каждый сантиметр моей кожи гореть, а его рот скользит по моей шее в чувственной атаке, заставляя меня стонать.

"Боги", — говорит он мне в горло, и затем мы двигаемся.

Дерево скребет по полу и разбивается, прежде чем моя задница ударяется о стол, а мои лодыжки падают с его спины, когда он наклоняется надо мной, проводит пальцами по моим волосам на затылке, снова беря мой рот. Я целую его в ответ с голодом, который я знала только с ним.

Мои руки взлетают назад, чтобы удержать мой вес, сбивая все и вся с моего пути, отправляя все на пол. Часы перестают тикать.

"Ты возненавидишь меня утром. Ты. Не возненавидишь. Действительно. Хочешь. Этого." Он подчеркивает каждое слово поцелуем вдоль моей челюсти, добираясь до уха. Он прикусывает мочку, и моя сердцевина разжижается, превращаясь в расплавленную.

"Прекрати говорить мне, чего я хочу". Я неровно дышу и запускаю пальцы в короткие пряди его волос, наклоняю голову, давая ему лучший доступ. Он берет ее, прокладывая путь вниз по моей шее до того места, где она изгибается в плечо.

Черт, как же это приятно. Каждое прикосновение его рта к моей разгоряченной коже — это пламя для розжига, и я резко вдыхаю, когда он задерживается на чувствительном месте, не торопясь. Но потом он снова замирает, его дыхание горячее и влажное на моей шее.

Я нахмурила брови от непрошеной мысли. "Если только ты не хочешь меня".

"Разве это похоже на то, что я тебя не хочу?". Он берет мою руку и проводит ее между нашими телами, и мои пальцы обвиваются вокруг его длины через кожу. Я хнычу от чистого желания, чувствуя, как он тверд для меня.

"Я всегда, блядь, хочу тебя". Он стонет, когда я сжимаю его. Затем он поднимает голову, перехватывает мой взгляд, и я вижу дикую потребность в этих золотистых глубинах. Она отражает мою собственную. "Ты входишь в комнату, и я не могу отвести взгляд. Я оказываюсь рядом с тобой, и вот что происходит. Мгновенно становится тяжело. Черт возьми, я едва могу думать, когда ты рядом". Он упирается бедрами в мою руку, и моя хватка сжимается вместе с животом. "Хотеть тебя — это не проблема".

"Тогда в чем же?"

"Я пытаюсь поступить благородно и не воспользоваться тобой после того, как у тебя был дерьмовый день". Его челюсть сжимается.

Я улыбаюсь и целую его в губы. "Здесь всегда дерьмовый день. И это не преимущество, когда я прошу" — мои зубы касаются его губ — "поправляю, умоляю тебя сделать мой день лучше".

"Вайолет". Он произносит мое имя как предупреждение, как будто он что-то, чего я должна опасаться. Вайолет. Он произносит мое имя, только когда мы вдвоем, когда все стены и притворство отпадают, и боги, если я не хочу слышать его снова и снова, вот так.