"Похоже, у вас двоих была одна и та же идея", — говорит Даин, увидев нас, и становится вдоль стены рядом со мной. "Как долго вы ждали?"

"Недолго", — отвечает Ксаден.

"Несколько часов", — говорю я одновременно.

"Черт, Вайолет". Даин проводит рукой по своим влажным волосам. "Ты голодна? Хочешь позавтракать?"

"Нет, тупица, не хочет, очевидно". Ехидные комментарии Ксадена заполняют мою голову.

"Отстань, блядь", — бросаю я в ответ. "Нет, спасибо".

"Смотрите, кто догадался". Рот Ксадена искривляется вверх на мгновение.

По лестнице раздается еще один звук шагов, и я задерживаю дыхание, не сводя глаз с дверного проема.

Профессор Маркхэм делает паузу, увидев нас троих возле своего кабинета, затем продолжает идти к нам. "Чем обязан?"

"Просто скажите мне, мертва ли она". Я двигаюсь в центр зала.

Маркхэм смотрит на меня с более чем справедливой долей неодобрения. "Вы знаете, что я не могу разглашать секретную информацию. Если нужно что-то обсудить, мы сделаем это в "Боевом листке"".

"Мы были там. Если это секретная информация, то мы уже знаем об этом", — возражаю я, мои руки начинают дрожать, когда я сжимаю оловянную кружку все сильнее и сильнее.

Ксаден забирает у меня кружку.

"Это вряд ли уместно для меня…"

"Она моя сестра", — умоляю я. "Я заслуживаю знать, жива ли она, и я заслуживаю не слышать об этом в комнате, полной всадников".

Его челюсть напрягается. "Заставе был нанесен значительный ущерб, но в Монтсеррате мы не потеряли ни одного всадника".

Слава богам. Мои колени подкосились, и Даин подхватил меня, притянув в свои знакомые объятия, когда облегчение затопило мой организм.

"Она в порядке, Ви", — шепчет Даин мне в волосы. "Мира в порядке".

Я киваю, борясь с нахлынувшими эмоциями, чтобы сохранить контроль над собой. Я не сломаюсь. Я не заплачу. Я не покажу слабость. Не здесь.

Есть только одно место, куда я могу пойти, один человек, который не будет укорять меня за то, что я сломалась.

Как только я взяла себя в руки, я вырвалась из объятий Даина.

Ксаден ушел.

Я пропускаю завтрак и строй, чтобы отправиться на летное поле, и держу себя в руках достаточно долго, чтобы добраться до середины поляны, где падаю на колени.

"С ней все в порядке", — плачу я, опустив голову на руки. "Я не оставила ее умирать. Она жива". Раздается шум воздуха, а затем я чувствую жесткое прикосновение чешуи к тыльной стороне ладоней. Я прислоняюсь к плечу Андарны, прижимаясь к ней. "Она жива. Она жива. Она жива".

Я повторяю это, пока не поверю.

…

"У тебя есть братья и сестры?" спрашиваю я Ксадена в следующий раз, когда мы сидим на коврике. Может быть, это из-за замечания Миры о том, что я недостаточно знаю о нем, а может быть, из-за моих собственных противоречивых эмоций, но он знает обо мне гораздо больше, чем я о нем, и мне нужно выровнять это игровое поле.

"Нет." Он делает паузу в удивлении. "Почему?"

"Просто спрашиваю". Я принимаю боевую стойку. "Пойдем".

На следующий день я спрашиваю его, какая его любимая еда, в середине "Боевого брифа", используя нашу ментальную связь. Я почти уверена, что слышу, как он что-то роняет в глубине комнаты, прежде чем он отвечает.

"Шоколадный торт. Перестань быть странной".

Я ухмыляюсь.

День спустя, после того, как Таирн провел меня через абсолютно изнурительный набор продвинутых летных маневров, после которых большинство третьекурсников не смогли бы усидеть на месте, мы сидим на горной вершине с Таирном и Сгаэйл, когда я спрашиваю его, откуда он знает Лиама, просто чтобы узнать, скажет ли он мне правду.

"Мы вместе воспитывались. Что за вопросы в последнее время?".

"Я едва тебя знаю".

"Ты знаешь меня достаточно хорошо". Он бросает на меня взгляд, который говорит, что с ним покончено.

"Едва ли. Расскажи мне что-нибудь реальное".

"Например?" Он поворачивается на своем месте, чтобы посмотреть мне в лицо.

"Что-то вроде того, от чего эти серебряные шрамы на твоей спине". Я затаила дыхание, ожидая ответа, ожидая, что он скажет что-нибудь, что может позволить мне войти.

Даже с расстояния в двадцать футов я вижу, как он напряжен. "Почему ты хочешь знать?"

Я крепче сжимаю чешую. Я инстинктивно знала, что шрамы — это личное, но его реакция говорит о том, что это нечто большее, чем просто болезненное воспоминание. "Почему ты не хочешь мне рассказать?"

Сгаэйл вздрагивает, затем взмывает в воздух, оставляя нас с Таирном позади.

"Ты давишь не просто так?" спрашивает Таирн.

"А ты можешь назвать мне хоть одну, чтобы не делать этого?"

"Он заботится о тебе. Для него это уже достаточно сложно".