«Вот почему счастье не вечно, – подумала я. – Жизнь подкидывает тебе фантазии, а затем дает тебе понять, что они тебе недоступны. Ты проводишь всю оставшуюся жизнь в поисках этих фантазий. Когда понимаешь, что вот они, у тебя под ногами, уже слишком поздно».

Я положила свой телефон на столешницу напротив него, прислонилась к ней и уперлась в нее обеими руками. Когда Нэш добавил в бутерброд слой чеддера со сметаной, моя голова дернулась назад.

Мой любимый бутерброд.

Он помнил.

Мать его, как?

Ни разу он не поднял взгляд на меня. Его внимание к деталям нервировало меня. Он разрезал хлеб по диагонали, положил его на прямоугольную тарелку и поставил на стол рядом со мной. Мои ноги, казалось, ослабели, когда я взглянула на бутерброд.

Я вдруг поняла, что мы знали друг о друге больше, чем готовы были признать.

Узнавать кого-то – все равно что набирать вес. Разбросанные кусочки, оставленные тут и там. А потом осознаешь вдруг, что стал на двадцать фунтов тяжелее, и задаешься вопросом, откуда, черт возьми, все это взялось.

– Что? – спросил он, когда я не притронулась к бутерброд у.

– Хм-м… – Я одернула подол своей футболки.

– Господи, Эмери, выкладывай. – Нэш бросил на меня взгляд, ясно говоривший: «И зачем я прохожу через все это?» – Ты никогда раньше ничего не стеснялась. Не начинай сейчас.

Я выпалила первое, что пришло в голову:

– Тут нет записки…

– Ты серьезно?

– Похоже, что я шучу?

Я ожидала, что он проигнорирует меня, но он покачал головой, взял из ящика стола ручку и бумагу, положил на столешницу. Его язык скользил по губам, пока он писал. Сначала медленно, потом – быстрыми каракулями, которые я боялась, что не смогу прочитать. Он сложил записку и положил ее рядом с бутербродом.

– Не читай сейчас.

– Но…

– Ты хочешь эту записку или нет?

Я затолкала ее в карман раньше, чем он успел отнять.

– Ладно.

Мой живот заурчал. Я посмотрела на бутерброд и поиграла с хлебом.

– Что теперь? – Он сжал губы. Он провел рукой по волосам. Дважды. – Мать твою, просто съешь бутерброд.

Его настойчивость достигла той степени, что я уже не могла противиться ей. Я не понимала его мотивы, но я знала, что он искренне хотел накормить меня, и это давало мне рычаг давления. Вопрос, насколько сильный.

– Если я позволю тебе накормить меня, – начала я не спеша, – я должна попросить две вещи. Услугу и вопрос. Я ожидаю правду.

– На сегодня ты свой лимит исчерпала.

Я вздернула подбородок, бросая ему вызов.

– Нэш.

– Что?

Я уставилась на него. Я надеялась, он видел, насколько я серьезна.

– Пожалуйста.

Он не торопясь изучал меня. Я уже решила, что он отказался от мысли меня накормить, но он взял бутерброд и поднял его передо мной.

– Сначала откуси, потом поговорим.

Кровь прилила к моим щекам. Я наклонилась вперед и надкусила бутерброд, отшатнувшись, когда мои губы мазнули его по пальцу. Я спешно прожевала, не в силах наслаждаться вкусом, когда его взгляд был прикован к моим губам.

– Что за услуга? – спросил он, когда я проглотила.

– Я хочу фокальную точку в отеле.

– Почему?

Показалось, что дверь стала дальше. Я пристально посмотрела на нее и подумала, не кинуться ли туда.

– «Почему» что?

– Ты знаешь, о чем я. Перестань валять дурочку. – Кончик пальца коснулся моего подбородка. Легчайшее прикосновение заставило меня повернуться лицом к нему. – Почему тебе так нужна фокальная точка?

– Мы так не договаривались. – Его прикосновение обожгло мой подбородок. Я высвободилась, покачав головой. – Я ем, ты оказываешь мне услугу. Так мы договаривались.

– К черту договоры. Ответь на вопрос.

– Не можешь следовать правилам, да?

– Правила придуманы, чтобы отделить лидеров от стада. Я знаю, кто я, а ты, кажется, не та, кем я тебя считал. – Он положил бутерброд и скрестил руки на груди, изучая мое лицо так, будто он меня не вполне понимал и не вполне понимал, почему он хочет понять меня. – Ты могла попросить о любой услуге. Фокальная точка ничего тебе не даст. Зачем она тебе?

Меня возмущала безжалостность Нэша. Его упрямство было сопоставимо с моим, а это означало, что каждый раз, когда мы говорили, один из нас выигрывал, а другой – проигрывал. И обычно я оставалась в проигрыше.

Что там говорил Роберт Кийосаки?

«Иногда ты выигрываешь, а иногда учишься новому».

Я сглотнула свою гордость и уцепилась за эту цитату, невольно задаваясь вопросом, чему именно я научилась.

– Тебе плевать на стройку в бухте Хейлинг.

– Потому что ты так хорошо меня знаешь?

– Да.

Я перебирала пальцами, убеждая себя, что мои слова не станут моим проклятием. Что с того, что я знала Нэша? Он жил в поместье моего отца почти десять лет. Было бы ненормально, если бы я не знала Нэша. Я продолжила: