– Это звучит подозрительно, как подстава. – Я отступила на шаг, лишь сейчас осознав, как близко мы стояли. – Или еще хуже, как услуга.

– Да ладно, Тигр. – Его челюсть дернулась, взгляд метнулся вверх, так что я задалась вопросом, не разговаривает ли он с небом тоже. – Дай себе передышку.

– Только если ты скажешь, почему называешь меня Тигром. – Я приподнялась на цыпочки, гадая, что еще я могла бы выведать у него. Нэш чах над своими айнами, как Кардашьяны над машинами. Переживет, если раскроет несколько. – Никакого дерьма. И никаких размытых ответов, вроде тех, что ты давал на днях.

Он провел по нижней губе подушечкой большого пальца.

– Я скажу тебе, и ты вой дешь?

– Вот так просто.

Его проклятие заставило меня перекатиться на пятки.

– Это не просто.

Рубашка на пуговицах натянулась, когда он сунул руки глубоко в карманы брюк. Под рубашкой он был твердый как камень, мне стало любопытно, не треснет ли рубашка по швам. Он так сильно напоминал мне статую Сизифа, которую я нашла. Мне почти не терпелось показать ее ему, но я вспомнила, что позвонила в галерею и попросила вместо этого Сизифа забронировать Сизифа Поверженного.

Его взгляд опустился на мой живот, который издал намек на урчание.

– Хорошо. – Он провел рукой по волосам один раз. Жест, значение которого я так и не поняла.

– Реальное объяснение, – предупредила я. – Будь честен.

Ожидать его ответа было все равно что дочитать книгу и узнать, что следующий том выйдет лишь через год.

– Помнишь, когда я впервые сказал это? – Мускул на его челюсти дернулся, когда он спросил.

– Когда я налетела на тебя во время котильона.

– Да. – Хмурое выражение, появившееся на его лице, могло покорять земли и свергать королей. – После того, как ты врезала коленом по яйцам Эйблу «Маленькому Члену» Картрайту. Дважды. – Он произносил слова так, как устанавливают взрывные устройства. Без угрызений совести.

Я нажала на кнопку перехода сильнее, чем было нужно.

– Хорошее было время.

– Я сказал это потому, что ты свирепая. – Нэш прикоснулся к моему локтю, пока я не обернулась к нему и не посмотрела в глаза. – Ты вышла из комнаты и выглядела, как воин, готовый уничтожить все, что встанет у тебя на пути, включая меня и Рида.

Некоторые люди хорошо воспринимают критику, другие – комплименты. Я подпадала под третью категорию – ни то, ни другое. В основном потому, что я мало с кем разговаривала, и еще меньше меня заботило чье-то мнение обо мне.

От этого принять комплимент Нэша было сложнее, чем могло показаться, поскольку он сопровождал скрытую угрозу заманить меня внутрь.

Я сунула руки в карманы, незаметно сжав их там в кулаки.

– Это не оскорбление? – Я едва слышала свои слова за стуком сердца.

– Ни в коем случае.

Сердце затрепетало, как колибри, и оно билось внутри меня, взмахивая крыльями в ритме, за которым я не могла угнаться.

Сердце. Я не могу сейчас разбираться с тобой. Уймись.

Я хотела задать так много вопросов.

Почему ты кормишь меня?

Почему ты зол на весь мир?

Почему ты зол на меня?

Ты в порядке? К то-нибудь задавал тебе этот вопрос с тех пор, как Хэнк умер?

Проглотив это все, я кивнула на противоположную сторону улицы.

– Зеленый свет. – Я нырнула мимо Нэша и первой добралась до двери.

Он мог бы попросить меня подвинуться, вместо этого он перегнулся через меня. Его живот прижался к моей спине. Он потянулся через меня и отпер дверь. Я ринулась внутрь при первой же возможности, пройдя через буфет, подсвечивая себе телефоном, пока не поняла, что везде пусто. Даже пакетов с чипсами не осталось у столика с закусками.

– Твою мать.

Нэш у двери щелкнул выключателем.

– Я сделаю тебе бутерброд на кухне.

– Сделка была «я войду внутрь». А не съем что-нибудь. – Я проследовала за ним на кухню, потому что оставаться в буфете без надзора казалось странным. – Хорошо, что твой адвокат – Делайла, а не ты.

Он проигнорировал меня, вымыл руки и с легкостью вынул все нужные ингредиенты, очевидно, прекрасно зная, что где лежит. Я положила телефон и принялась рассматривать его. Его плавные движения вызывали у меня отвращение. Никто не заслуживал того, чтобы делать бутерброды с грацией профессионального атлета.

Два куска хлеба.

Индейка.

Майонез с чипотле.

Салат.

Смотреть, как он готовит мне еду, казалось нереальным. Очевидно, он уже делал это раньше, но наблюдать за этим было совсем другим делом. Словно ломать четвертую стену.

Нэш был звездным квотербеком, который жил в своей собственной огненной вселенной, и каким-то образом он притянулся к моей, ледяной. Я хотела поделиться своим беззвездным небом и украсть его палящее солнце. Я никогда не понимала этого, но это была моя правда.