Тейт сложил кончики пальцев вместе, изучая меня поверх них. Я поежилась под его пристальным взглядом.

– Может, это и правда, – наконец сказал он, – но я не могу и не буду снова налегать на алкоголь. Даю тебе слово.

– Ничего страшного, если ты сделаешь и это тоже. Ты далек от зависимости. Ты не превратишься в Терри, если будешь время от времени выпивать.

– Дважды за один год более чем достаточно. На самом деле, в два раза больше, чем нужно.

– Ты так боишься стать Терри?

Он снова переключил свое внимание на компьютер. Голубоватый оттенок исходил от монитора, пересекая его острые скулы и освещая половину лица. Тихие щелчки наполнили комнату. Я бы ждала ответа весь день, если бы пришлось. Наконец момент настал, и это заняло всего минуту.

– Зависимость может передаваться по наследству.

– Быть мудаком – это наследственное?

– В доме Маркетти? Да.

Уголки его губ приподнялись в ухмылке. Мы были на безопасной территории, когда подшучивали, и я подозревала, что именно поэтому мы это и делали. Иногда тебе просто нужно улыбаться и смеяться. Даже если смеешься над самим собой.

Его взгляд опустился на мою ладонь, которая лежала на животе.

– Ты уже поела?

– Да.

Нет. У меня пропал аппетит примерно в ту же секунду, когда Тейт признался, что помнит предыдущую ночь. В ту же секунду, когда я заметила его опьянение, я потеряла бдительность и призналась в том, чего иначе бы ни за что не сказала.

И ты предупреждала его о пьяных признаниях? Следовало бы предостеречь себя от трезвых.

Он отвернулся от рабочего стола, приковав ко мне все свое внимание. Это сбило меня с ног. Я вонзила пальцы в жесткую складку, как гвоздь.

– И кто теперь лжет?

– Я поем, когда вернусь домой, – пообещала я.

Голодание не входило в мой арсенал саморазрушения. Случайные оргазмы, болезненные воспоминания и, с другой стороны, стремление подвергать себя предсказуемо непредсказуемым перепадам настроения Тейта?

Все вместе.

Он заглянул в каждую упаковку и выбрал десерт с кокосом, манго и сгущенным молоком.

– Съешь хотя бы это.

Я взяла палочки для еды и ела на автопилоте, не обращая внимания на еду. Было трудно, когда Тейт наблюдал за мной, откинувшись, как император, на спинку огромного роскошного кресла. Натуральная кожа. Стоимостью в тысячи долларов, что предполагало комфортную позу.

Тем временем я ерзала на стуле, сделанном из какой-то синтетической ткани, обладающей талантом заставлять бедра потеть. Это так похоже на Тейта – без особых попыток заставлять окружающих чувствовать себя как можно более некомфортно.

Когда я доела, Тейт вытащил из мини-холодильника в углу бутылки и заменил их контейнерами с оставшейся едой.

– Сегодня в тебе что-то изменилось, – отметила я.

Тейт поставил передо мной стакан с водой.

– Возможно, мой внезапный оптимизм?

Я щелкнула пальцами, внезапно осознав.

– Благодарность.

Тейт бросил на меня взгляд, который наводил на мысль, что он считает меня тупой и потому жалеет.

Я продолжила, ничуть не смутившись:

– Ты тронут тем, что я здесь? – я поднесла руку к щеке. Ухмылка озарила мое лицо. Должно быть, я выглядела глупо, улыбаясь ему, как будто проходила прослушивание на роль Джека Торранса в «Сиянии».

Его молчание сказало все.

– Тронут, – прошептала я, поддразнив его с детским восторгом.

Этот смягчившийся взгляд. Я должна была заметить его в тот момент, когда Тейт увидел еду и перестал на меня пялиться.

Снова тишина. Я постукивала пальцами по подлокотнику, выжидая. У меня не было намерения облегчать ему этот шаг. Наконец, Тейт сказал простое «спасибо», но я приняла его так, словно получила золотую олимпийскую медаль. Без особой грации.

Я потягивала воду, смотря на Тейта поверх стакана. Он провел пальцем по встроенной полке, которая была слишком большой для того, кто читал не ради удовольствия. На полке стояли толстые учебники с такими названиями, как «Заново открываем влагалище», «За пределами половых губ» и «Искусство зачатия детей».

Это могло бы стать съемочной площадкой для порнофильма.

– Ты всегда так реагируешь, когда люди кормят тебя? – спросила я, пока не сделала что-нибудь глупое – например, стала добровольцем в дань уважения.

– Люди меня не кормят.

– Теперь кормят.

– Учитывая, что это твой первый раз… Да, я всегда так реагировал.

Я покраснела. Я не могла находиться в этом кабинете и слышать такие слова, как «первый раз», не вспоминая, что еще произошло в первый раз в другом кабинете. Особенно когда Тейт сидит так близко.

– Это у меня не в первый раз, – я прочистила горло, голос внезапно стал хриплым. Тейт резко перевел на меня взгляд. – Я заполнила твой холодильник, – объяснила я.

– Значит, это была ты.

– Терри на мели.