Провела рукой по его щеке, привлекая внимание. Атлас опустил подбородок, поймав мой взгляд. Девчонкой я боялась его до судорог в теле и теперь понимала почему из-за силы. Мощи в его глазах. Той глубокой несгибаемой воли. Он решил выйти победителем, но я знала, Атлас не признается, это трещиной в душе засядет. Надломом. И долго гореть будет, а потом пульсировать время от времени. Он не может убить своего брата. Дважды войти в одну и ту же реку и не пострадать невозможно.

— У меня есть план. Я не могу позволить те снова идти той тропой. Ты остаточно напился яда потерь и не должен вновь заставлять свою душу страдать.

От моих слов Атлас прикрыл глаза. Он наблюдал за мной из полуопущенных век, пока я рисовала пальцем узоры на его губах. Ночь стала свидетелем той тёмной нежности между нами. Ветер впитал в себя истину, которой я делилась, захлёбываясь словами. Рошин не могла нас слышать, она пыталась понять, как далеко Атлант и когда вернулась, не принесла хороших вестей.

— Как ты и думал, Атлант не отступит. Он нагоняет нас.

Атлас кивнул и подстегнул лошадь вперёд. Он проглотил мои слова, но так и не дал своего ответа. Я должна была заставить его дать клятву зная, что Атлас не посмеет её нарушить, но что-то помешало. Предостережение. Шестое чувство. Не знаю наверняка и я не стала больше требовать ответов.

Ветви деревьев переплетались над нами и получалась тёмная прохладная галерея, в которую лишь изредка словно луч карманного фонарика пробивался солнечный свет. Я чувствовала вонь гниения. Земля разлагалась от смерти, которой была заражена от зла и болела. И стонала. И горела.

Тут не росла трава, тут не жили животные. Мёртвые леса. Это словно оказаться в другом измерении. Свет, который касался деревьев, не проникал дальше. Тени они стеной неприступной стояли по краям. Кусали. Рвали. И когда мы оставили лошадей и ступили на мёртвую землю, нас окутал тот незримый кокон, сотканный из тьмы. Чернильной. Жуткой. Тихой. Разительная перемена. Словно мы оказались на грани миров. Там, позади оглянулась всё ещё светило солнце, но его лучи не могли пройти невидимую черту тьмы. А впереди только тени мрачные и молчаливые.

Когда я шла по выжженной сухой земле слова мамы, которые я прочитала на той бумажке пульсирование в голове. О том, как она изранила свои ступни, как кровь упала на землю, та впитала её словно голодный жуткий зверь. Я чувствовала рядом с собой Атласа, он был молчаливым тёмным, от него вибрациями исходила угроза и я знала, если что-то пойдёт не так, он будет моей стеной. Заслонит от бури, даже если сам пострадает.

Не представляла, что мы найдём, когда придём в Бакадимор? Не понимала, как разрушить его стены? Как сделать так, чтобы всё это ушло, сгинуло в земле? Камень он вечен и сжечь Бакадимор, как делала это во сне, не получится. Тогда в голове всплыло всего одно слово — изнутри. Да выжечь его можно изнутри.

Я дрожала от силы ветра, который бил в спину, словно подталкивал вперёд. Атлас толкнул дверь и вошёл внутрь. Запах трав ударил в нос, закружил голову, но я готова была к этому. Выпустила воздух сквозь зубы понимая, что здесь стало ещё более мрачнее. Тишина оглушала. Света нигде не было. Полутёмный холл пустая бездонная лестница и мрак. Моё сознание играло в игры, подкидывая картинки, которых не должно было быть. Как тени метались по стенам, пытаясь добраться до нас, схватить и утащить. Как призрачные силуэты метались по углам и кровавым смехом хохотали. В ушах звон, когда я почувствовал, как щеку обожгло ударом. Открыв глаза, поняла, что привалилась к стене, сидя на полу. Рошин с Атласом сидели напротив и смотрели на меня словно на незнакомку. В глазах Атласа я успела увидеть намёк на страх. Паника. Боль. Его чувства метались как звери в клетке. Били его душу изнутри и это заставило меня почувствовать тепло. Внутри словно маленький огонёк разожглись те опасные чувства, которыми я бесконечно была поглощена и могли взорваться в любой момент.

Приложив ладонь к щеке, почувствовала, как кожа пульсирует.

— Похоже, ты немного свихнулась, — пожав плечами, заметила объяснила Рошин. — Я вернула тебя назад. Скажи спасибо.

— Уверена? — рыкнула я. — Мне кажется, ты перестаралась.

— Может, немного, но ни о чём не жалею.

Её губы разъехались в усмешке. Рошин протянула руку, и мы поднялись. Атлас последовал за нами, но когда я двинулась к лестнице чётко зная, куда следует идти, его руки сковали меня железными оковами. Крепко. Сильно. Немного больно. А потом его нос прошёлся по моей шее. Его губы следовали по коже, заражая меня каким-то огнём. Испорченным. Извращённым. Тем, который я так любила. По которому с ума сходила.

— Больше не смей отключаться. Не смей уходить в свою голову, я достану, где бы ты ни была, Зафира, — его голос меня ударил.

В тех местах которых касался, кожу саднило, но я прижалась к телу Атласа и тихо пообещала: