И правда, там тьма. Там зло бродит по улицам. Им тянет из леса, и оно цепляется за каждого жителя и заражает. На всех метка злобы, боли и подавления. А потом я позволила своему телу то, чего не могла сделать у костра расслабиться. Впитать тепло мужского тела. Позволить Атласу в очередной раз стать моей стеной опорой той, что не позволит упасть и развалится.

Его губы возле моего ушка. Его язык по коже. Объятия вокруг моего тела сильные. Я позволила рукам пройтись по его бёдрам чувствуя, как Атлас напрягся. Тихий рык сорвался с губ и проник в меня. Обжёг похотью.

— Спи, — велел хрипловатым грубым голосом.

Подарив тьме улыбку, я позволила глазам закрыться, чувствуя, как сознание ускользает. Слишком много всего произошло. Моё тело поле боя ссадины, синяки, раны и мне нужен отдых тем более я понимала всё ещё впереди. Это только первый акт. Начало спектакля, который закончится только смертью и болью.

Нечто мрачное давило на моё сознание. Тьма бродила во мне цепляя отдельные страшные жуткие моменты и толкала их на поверхность. Чтобы не забывала, как смотрела за мамой. Наблюдала за тем, как медленно та сходит с ума, совершая немыслимые ненормальные поступки. Как нашла её мёртвое хладное тело. Как страдала. Как плакала. Как болела. И все те моменты, когда мне плохо было. Когда души коснулась чёрная метка смерти, оставляя новые раны. Они в рубцы со временем превращались и так ныли, что порой я кричала, когда купалась в озере. Вада принимала мою боль. Топила в себе, опуская на самое дно. Хоронила там, где никто никогда не услышит. Не найдёт. Не раскопает.

А потом я упала. С лошади. Рошин соскочила с коня и кинулась к нам. Я не совсем понимала, что произошло, когда позади услышала стон. Стряхнув остатки тумана, которым было окутано сознание, поднялась, когда Рошин подлетела к Атласу. Тот лежал на земле с закрытыми глазами. Его тело лихорадило. На лбу выступила испарина. Я присела рядом, пока она руками искала что-то на его теле. И я поняла. Провела ладонью по шее, спустилась к груди и когда прошлась по плечам, он застонал.

— Правое, — шепнула.

Рошин кивнула и оголила кожу. Рана не выглядела страшной, скорее похожа на глубокий порез. А потом она наклонилась и потянула воздух рядом с раной. Пальцем коснулась беловатой сукровицы, лизнула и выругалась.

— Стрела отравлена была, она по касательной прошла, но яд проник в кровоток, — Рошин злобно рыкнула. — Идиот. Молчал всё это время.

Моё сердце в тот момент сжалось словно маленький комочек, а потом взорвалось. Пульс зачастил, когда щеку обжёг удар ладони.

— Соберись и не смей впадать в истерику.

Сжав зубы, я проглотила вопль, готовый вырваться изо рта. Я выпила тот яд боль и крик отпустила, не позволив мыслям загнаться и утопить меня в горечи. Сейчас не время я нужна Атласу должна помочь Рошин и разрушить зло, которое отравляет землю.

— Помоги мне закинуть его на лошадь.

Не с первого раза у нас получилось проделать этот фокус и когда Атлас оказался на лошади словно мешок безвольный и молчаливый я выдохнула. Стёрла пот со лба, взяла лошадь и повела вслед за Рошин. Я не чувствовала ног, как и своего тела, но не остановилась ни на секунду, продолжая идти. К рассвету мы дошли до края леса и когда вышли, позволив деревьям остаться позади, я поняла, что Рошин привела нас к небольшому домику, затерянному между кустов терновника. Всё вокруг из шипов острое и опасное, но это вызвало во мне улыбку. Вымученную. И нездоровую, но всё же я не позволила ни единой мысли змеёй свернуться вокруг шеи и задушить. Атлас выберется. Он сила. Мощь. Он тот, кто не сдастся и не примет яд.

— Ваше убежище? — спросила, когда мы остановились возле домика.

Безмолвный одинокий, но уютный он стоял и ждал, когда в него вернётся жизнь. Разговоры эмоции улыбки.

— Ты видишь слишком многое, Зафира. Да так и есть наше убежище. Место, которое никому не известно.

— Я услышала в твоих словах предупреждение, Рошин.

— Не собираюсь притворяться, что безоговорочно доверяю. Ты неизвестная величина, которую раскроет только время и поступки. Я не верю словам, Зафира. Только то, что ты делаешь, покажет насколько я могу доверять, — какое-то мгновение она смотрела на меня будто хотела запечатать своё предупреждение на подкорке моего сознания, потом выдохнула, когда Атлас снова простонал. — А теперь самое сложное. Нужно перенести его в дом.

Моё тело застонало протестующе, но я не поддалась на его уговоры. Отдых мне нужен отдых. Я так бесконечно устала, но сейчас нужна Атласу. Каждую минуту яд распространялся в его венах, по кровотоку бежал и мог стоить жизни. Я нужна ему. И теперь я стану стеной, которая впитает в себя всю боль и отчаяние и не даст ему уйти. Сдаться.

Уложив Атласа в дальней комнате, мы сняли с него рубашку, и я увидела, как кожа покраснела в том месте, где рана была. Веточки вен словно синие реки ярко выделялись на бледной коже. Его лицо в испарине, тело дрожало, а рана казалась слишком опасной. Не той царапиной, которой я увидела её впервые.

— Оботри его и обработай рану, — велела Рошин.