— Остановись, — шёпотом гортанным.

Он прищурил глаза.

— Почему? Ты ведь боишься. Выбрала ту сторону, не мою. Почему я должен остановиться?

— Потому что не боюсь, — смело встретила его наступление. — Знаю, что ты делаешь, пытаешься меня напугать. Сделать так, чтобы сбежала, но этого не будет. Ты не сможешь спровадить меня. Пытался ведь, ничего не вышло.

Глаза Атласа полыхнули, словно гром в небе грохнул. Боль. Да мучительная. Отравляющая. Бездонная. Она коснулась не только меня, но и его души словно шипы выстрелила изнутри, оставив кровоточащие раны. То, что сделал, отпустив меня грубо и безжалостно причинило ему боль.

— Стоило попробовать пока не разберусь с Атлантом, — грубо выдохнул. В тот миг мне казалось Атлас хотел подняться перепрыгнуть через костёр схватить меня и сковать взглядом. Но он не стал этого делать. Уверена было несколько причин, и самая главная не хотел меня напугать. Боялся потерять. — Неужели ты думала, я вот так легко смогу отпустить? Я же сказал ты моя. Каждая твоя мысль, твоё безумие, твоё тело всё принадлежит мне. Смирись. Прими. Впусти в своё сознание, отрави теми признаниями душу, потому что я не отступлю. Тебе не сбежать, Зафира. Я поймаю.

Я видела, как пульсируют вены на его шее. Как дрогнуло адамово яблоко. Как в глазах метались загнанные чувства.

— Не смей больше решать за меня, — прошипела словно дикая кошка. — Я за тебя. С тобой. За тобой. Не пытайся без объяснений больше уйти или прогнать. Причинишь боль, я отвечу взаимностью, Атлас. Позволю тебе испить этот яд до дна тот самый которым ты так заботливо поишь меня. Вместе будем страдать.

Вместо гнева, на его лице появилась улыбка. Такая мрачная и самодовольная. Мой ответ, как всегда порадовал его душу. Каждый раз, когда он провоцировал, я позволяла своим чувствам взять верх и произносила те признания. Он читал между строк и понимал насколько я обезумела мыслью о нём. О том, чтобы рядом быть.

— Что произошло, когда ты спас её?

Тот вопрос должен был прозвучать. Уверена, Атлас ждал его. Не хотел. Не желал слышать открывать дверь в прошлое, а словам выползать с языка и падать в костёр между нами, но я хотела знать. Насколько глубока была между ними связь? И как далеко могу зайти я, чтобы вытеснить её и наполнить его собой?

— Сделал единственное что мог, скрылся. Замёл все следы и нашёл ей убежище. Место, в котором Ариадна сможет просто жить и отпустить ужас произошедшего. Я вину чувствовал за всё, что случилось. За то, что она потеряла семью, потому что мой отец ненормальный псих. И хотел подарить спокойствие, — а потом его слова превратились в жидкий гнев которой впитывался в моё тело. — Я не любил её от этого ещё больнее. Она пострадала просто потому, что я захотел быть кому-то нужным. Важным. Умирать не в одиночку, а чтобы меня кто-нибудь до боли до треска в костях прижимал к себе. Она умерла за моё желание, Зафира.

Я смотрела на него вбирала боль, чувствовала каждый вздох хрип. Ту глубокую злость и агонию, которая истерила в его душе. Смотрела в глаза, в которых отражалось пламя костра и понимала, что по моим щекам текут слёзы. Я оплакивала то, что Атлас потерял. То чувство одиночества, из-за которого пошёл дальше и позволил себе привязаться к кому-то. Ту боль, которая червивым плодом сидела в его душе и заражала каждый день.

Атлас оторвал свой взгляд и посмотрел мне за спину. Оглянувшись, я увидела Рошин. Она стояла возле дерева и держала под уздцы двух лошадей. Похоже, пришло время вернуться туда, откуда всё началось для меня. Туда где жизнь теряла свои силы, отдавая все больше энергии пожирающей смерти. Серость. Плен. Туман они жрали каждую клеточку леса и города.

Там во мгле ночной я стану светом. Тем самым ярким пламенем в ночи. Там я сожгу все сокрытые секреты и помогу. Стану сжигающим началом жизни танцуя на пепелище смерти.

— Значит, мы вернёмся назад, — не вопрос, но я всё же ждала подтверждения.

Атлас кивнул и направился к сестре. Чёрт я просто была не готова обработать всю ту информацию и проглотить. И позволить ей распространится в моей голове осесть и упорядочиться.

Атлас резво запрыгнул на лошадь, Рошин последовала его примеру, когда он посмотрел в мою сторону и выгнул брови. Подавив рычание, направилась к нему, подала руку и позволила помочь. Атлас посадил меня впереди, его руки стальным канатом тепло грели моё измученное уставшее тело. Я как кошка нежилась в его объятиях, когда в полном молчании они тронули лошадей и отправились в путь.

— Почему?

Он понял мой простой вопрос и шепнул на ушко.

— Потому что там всё, чего так опасается и ненавидит мой отец.