Я открыла рот, чтобы ответить, и он сделал выпад. Схватил зубами нижнюю губу и прокусил. Я хотела вскрикнуть от боли, прострелившей кожу, когда его рот запечатал мой. Он просто прижался своими губами к моим, приказывая молчать. И тогда я поняла, Атлас наказывал меня за тот танец. И это должно было взбесить. Заставить отстраниться. Злится на него за подобное поведение. Перевернуть все мысли в моей голове в обратную сторону прямо пропорциональную тому, что я чувствовала всегда, но этого не произошло. Моя орбита сдвинулась вот только не от него, а ещё ближе к нему.

Наши тела все ещё находились на расстоянии, и только в том месте, где Атлас запечатал губы своим жёстким ртом, моя кожа полыхала. Горела. А потом по телу прошла волна не боли и ярости, а удовольствия. Атлас отстранился, лизнул мою губу, собрав на свой язык капельки крови. А потом он сомкнул губы и прикрыл глаза, пробуя меня на вкус.

— Ты принадлежишь мне, Зафира, — тягучим стальным тоном пролился на меня.

— С каких пор? — прищурив глаза и пытаясь вернуть своё дыхание, спросила.

— С тех самых как ты пришла на поляну и шпионила за мной. С тех пор как ты наслаждалась моим обнажённым телом, не пытаясь уйти. С тех пор как я трахнул тебя возле древа.

Зашипев от его откровений, я отстранилась и быстро прошла мимо, заставив себя не оборачиваться. Губа дико пульсировала в так моих шагов в такт бешеному биению сердца, но я не смогла удержаться и пососала её, пробуя его губы на вкус. Горькая улыбка скользнула по губам, когда моё тело пульсацией ответило на ту дерзость. Остановилась только когда увидела чучело человека, который висел на дереве с петлей на шее. Лес и так казался слишком мрачным, но та картина она заставила меня отступить. Позади него стояли стоги сена, а на них тыквы с вырезанными в них злобными лицами. Свечи горели в их глазах и это заставило меня испытать страх.

Развернувшись, я наткнулась на твёрдую грудь. Подняв взгляд, сглотнула, когда увидела коричневый мешок на голове мужчины. Алой помадой была нарисована улыбка. А глаза как те, что рисуют дети на асфальте белый круг и чёрный зрачок внутри. Я хотела обойти его, но когда делала шаг в сторону, он повторял мои движения. Это начало нервировать.

— Я могу вам чем-то помочь? — сцепив зубы от злости, спросила.

Он кивнул и бросил взгляд на старый амбар, стоящий на том конце дороги. Сглотнув пепел в горле от страха, который мелкими осколками впился в стенки гортани, сделала шаг вперёд. Неизвестный пристроился рядом словно конвоир и повёл меня туда, куда хотел. Все звуки яркий смех, песни, разговоры, зазывания продавцов, которые пихали детям сладкую вату карамельные яблоки на палочке, потеряли всякий смысл, в моей голове словно кто-то убавил громкость. И вместо окружающих звуков я слышала шум крови, что ревел в мозгу. Под черепом. Бился. Завывал словно безутешный странник.

— С такими, как ты, раньше поступали правильно, сжигали на костре, — скрестив руки на груди, промолвила женщина, выходя из амбара. Она кивнула неизвестному, который стеной встал позади меня, перекрывая любые выходы для побега. Дрожь прокатилась волнами страха по телу. — Это я и предлагаю. Огонь очистит твою душу.

Как только, наш цирк уродов приехал в этот город, всё поехало прямиком в ад. Костёр сатана уже разжёг, и я чувствовала, как моих голых ступней касается пламя. Оно кусало, обжигало и заставляло извиваться словно я та самая змея, которая побывала в раю и позволила Еве соблазниться яблоком греха.

— Отпусти меня, — спокойным тоном приказала, радуясь тому, что голос не дрогнул.

— Это было бы слишком просто, ты не думаешь, ведьма? Хватит отравлять наш город своим присутствием. Ты достаточно наделала и должна понести наказание.

— На костре? — ехидно усмехнувшись спросила. — Не думаешь, что ты берёшь на себя слишком много?

Она зашипела и сделала шаг ко мне. Я чувствовала неизвестного, который всё ещё стеной неприступной стоял позади, потому не стала отступать. Некуда. К тому же это покажет ей мой страх. А я не жертва, которую так легко запугать и обнажить.

— Кто-то давно уже должен был сделать это. Ты не имеешь права сеять раздор и хаос в нашем городе. Не имеешь права разлучать семьи и делать то, за что тебе платят.

— О чём ты? Конкретика не помешала бы.

Это разозлило её.

— Из-за тебя от Эрни ушёл муж. Дочь, миссис Торн, сбежала с мальчишкой, который ниже её по рождению. Эмма отравилась…

— Серьёзно? И где же я так наследила?

Она снова зашипела, словно я ядовитый змей, которого нужно запугать. Это не действовало, но её это не волновало. Она находилась на своей волне.

— Твои склянки. Приворотные зелья. Твоя сила разрушает судьбы и за это нужно платить, — не заметив на моём лице никаких признаков страха, женщина вскинула руку и хотела меня ударить, залепить пощёчину, но я перехватила её.

— Знаешь, этот взгляд стеклянных глаз? Жалкий. Грустный, — зло бросила. — У тебя именно такой. Потерянный. Ведь ты даже не понимаешь того, что происходит и валишь всех собак на меня.