Кивнув, я направилась в самый большой шатёр туда, где была сцена. Переоделась в костюм, позволила зачесать мои волосы и свернуть их на затылке в пучок. Лицо укрывала яркая пёстрая маска и я понимала, меня никто не узнает. Никто не посмеет подумать плохо отвернуться, и это пьянило. То чувство, будто я могу хоть на несколько часов стать нормальной.
Адреналин кипел во мне. Пульсировал в крови бешеным потоком, когда объявили номер. Ясми сжала мою руку, чмокнула в щеку и пожелала удачи. Я пила возбуждение, которое лилось из зала словно по жёлобу и стекалось в центр арены. Я заряжалась ахами и вздохами каждого человека, который присутствовал сегодня внутри шатра. Моё тело растягивалось, гнулось и это доставляло удовольствие каждую секунду.
Когда я стояла в центре раскинув руки в стороны, тело пульсировало в такт аплодисментам. Я была в красивом алом купальнике, который обтягивал тело, когда люди вставали со своих мест и громко свистели, одаривая моё выступление радостью и восторгом, в тот момент я наслаждалась. Потом мне будет горько и обидно от того, что я настолько жалкая, но в миг триумфа я напитывалась радостью и ликованием толпы. Они принимали меня. Не видели странной гадалки. В их глазах не было осуждения и страха. В их мыслях не крутились запретные слова, которые я так ненавидела. Сейчас я была для них артистом красивым невероятным и это пьянило. Поклонившись, убежала.
— Это было потрясающе, Зафира, — обнимая меня, прошептала Ясми.
— Согласен. Ты превзошла саму себя, — похвалил Вори.
Он никогда не благодарил, не откровенничал, держа свои секреты так близко к душе, что никто не знал его истории. Откуда он? Как оказался с таким сборищем и почему? Я хотела несколько раз разложить на него карты, но меня всегда что-то останавливало. Не знаю, какой именно порог, но никогда не переступала черту.
Я смотрела вслед уходящему Вори и жевала губу, чувствуя некий провал. Я всегда так ощущала себя рядом с ним. Неуютно. Немного отстранённо и странно. Всегда напряжена. Всегда готова убежать, будто Вори кобра и я должна оставаться настороже, когда наши тропы пересекались.
Моя улыбка не сходила с лица весь вечер и когда я оказалась в фургоне, она увяла. Осела на дне моего живота разъедающей кислотой. Белый цветок, а рядом записка.
«Ты намного больше, Зафира. Гораздо лучше и темнее, чем они могут понять. Но я видел, как ты впитывала их радость. Как наслаждалась тем состоянием будто ты нормальная обычная девушка, которая не несёт в себе чёрное клеймо тьмы. Не притворяйся. И не жди, что я приму твою ложь она слишком горькая для нас обоих».
Первое слово — Атлас. Это его цветок за моё выступление. Его слова, которые кислотой разъедали моё нутро и пожаром горели в лёгких, но я сохранила тот цветок между листами блокнота, как и записку с его почерком.
Двенадцать
Самхейн
Снова лес. Снова туман. Но теперь поменялись декорации. Приехав в этот город, черту которого не должна была пересекать, я сорвала защитный механизм в моей голове. Позволила новым образам затопить сознание. Проникнуть тёмными мрачными историями под кожу. А теперь во снах моя душа металась как загнанная истеричка. Стенала. Молилась. Бесновалась.
Пока я шла по грязной тропинке, вокруг моих ног роились змеи. Шипение их словно ядовитый токсин проникало внутрь, касалось кожи. В верхушках деревьев вороны летали, я шла вперёд по ледяной земле, пока не увидела зеркало. Моё отражение один в один, но глаза в них полыхал огонь. Я знала насколько реален каждый мой сон и верила в их истинность. Похоже, связав себя с Атласом, я переступила ту самую черту между светом и тьмой. Я видела себя на блестящей поверхности зеркала только то не я была вовсе. Та девушка с такими же чертами лица как у меня держала в руке огненный шар. И он горел в моей ладони. Я чувствовала, как кожу опаляет едкий жар. И испытывала физическую боль, потому и верила, что мои сны реальны. Я спала, моё сознание находилось на той тонкой грани, которую другие и называли ведьмоством, но это нечто другое. Более глубокое. Это не зло. И не добро. Это сила. Мои способности видеть те вещи, которые не открывались другим людям.
Распахнув глаза резко села в кровати, когда сила огня проникла сквозь кожу и коснулась костей. Боль фантомная пульсировала в правой руке, в которой моё отражение держало огненный шар. Скинув одеяло надела платье и вышла из фургона с распущенными волосами в предрассветные сумерки. Ясми спала, она немного успокоилась после той истерики и больше не предлагала уйти. Сейчас я не знала насколько во мне сильно то желание найти правду. Откопать нечто такое червивое и гнилое отчего я с воплями сбегу. И больше никогда не захочу возвращаться.