Анна, тихо прикрыв за собой дверь, подошла ко мне. На её бледном лице читалась решительность и профессиональная собранность. Она опустилась рядом со мной на колени.

– Покажите, мисс Гриффин, – тихо попросила она, её голос был на удивление спокойным и успокаивающим.

Я молча протянула ей пострадавшую руку. Анна, действуя быстро и умело, аккуратно разрезала рукав моей блузки, обнажив кровоточащий порез. Увидев её, она нахмурилась.

– Довольно глубоко. – констатировала она, – Нужно наложить швы. Но сначала обработаю рану.

С этими словами она открыла аптечку и достала всё необходимое: перекись водорода, антисептик, хирургические инструменты, ампулы с анестетиком, шприц и нить. Разложив всё это на тумбочке у кровати, Анна повернулась ко мне.

– Сейчас вколю обезболивающее, – предупредила она, наполняя шприц лекарством. – Будет немного жечь.

Я стиснула зубы, готовясь к новой волне боли. Но Анна действовала быстро и профессионально. Она обработала рану антисептиком, аккуратно смывая кровь, затем ввела анестетик. Жжение, как она и предупреждала, было, но терпимое. Когда боль немного утихла, Анна с удивительной ловкостью и точностью начала накладывать швы, её движения были быстрыми и уверенными, словно она делала это тысячу раз.

– Так… – пробормотала она, сосредоточенно затягивая последний узел. – Готово. Сейчас наложу повязку. Но, мисс Гриффин, вам обязательно нужно показаться врачу. Рана серьёзная, и возможно, потребуется дополнительная обработка и курс антибиотиков, чтобы предотвратить инфекцию.

Она бережно наложила на рану стерильную повязку, закрепив её пластырем. Закрыв аптечку, Анна с беспокойством посмотрела на меня. Её взгляд был полон сочувствия, и я вдруг почувствовала, как сильно устала.

– Постарайтесь не мочить рану в течение следующих 24 часов. Если нужно принять душ, защитите повязку водонепроницаемым материалом. А она намокнет или испачкается, немедленно сообщите мне, и мы её заменим. И старайтесь не напрягать руку и не поднимать тяжести. Избегайте любых движений, которые вызывают боль или дискомфорт в области раны.

В этот момент дверь с силой распахнулась, сотрясая стены, и в комнату, словно вихрь, ворвался Николас. Его лицо было мрачнее тучи, губы плотно сжаты, а в глазах бушевало настоящее пламя – смесь ярости и беспокойства. Заметив повязку на моей руке, его взгляд на мгновение смягчился, но тут же снова стал жёстким и холодным.

– Врач нужен? – резко спросил он, и в его голосе, несмотря на внешнее спокойствие, я услышала едва сдерживаемое напряжение.

Я лишь фыркнула, демонстративно отвернувшись к стене. Мне не хотелось ни видеть его, ни разговаривать с ним. Пусть катится ко всем чертям!

– Пришлось наложить пару швов, – ответила Анна, устало вздохнув и покачав головой. – Но я настаиваю на осмотре врача. Рана глубокая, мистер Картер.

Николас подошёл ближе, и краем глаза я заметила, как его взгляд скользнул по моей руке, задержавшись на белой повязке. На долю секунды в его глазах промелькнула тень боли, но она быстро исчезла, сменившись привычной маской непроницаемости.

– Спасибо, Анна. – коротко бросил он, доставая телефон. – Я вызову доктора Ривьера.

Я продолжала молчать, упрямо глядя в стену, чувствуя, как в душе бушует ураган из боли, обиды и гнева. Мне не нужна была его забота, его показная помощь! Всё, чего я хотела – чтобы он исчез из моей жизни раз и навсегда.

Николас сделал несколько коротких звонков, отдавая распоряжения своим людям твёрдым, властным голосом. Закончив разговор, он подошёл к кровати и, помедлив, обратился ко мне:

– Врач будет здесь через полчаса. Анна будет заботиться о тебе, пока ты не поправишься. И я надеюсь не видеть тебя на ногах, по крайней мере, до завтрашнего утра. Понятно?

– Не хочешь, чтобы я помешала тебе и твоей метательнице ножей? – прошипела я, наконец, обернувшись к нему. Горькая, полная яда усмешка исказила мои губы. – Если я так сильно доставляю тебе неудобства своим присутствием, может, просто отпустишь меня?

Николас нахмурился и резким жестом указал Анне оставить нас. Домработница послушно кивнула и бесшумно выскользнула из комнаты, прихватив с собой аптечку. Когда дверь за ней закрылась с тихим щелчком, Николас, к моему удивлению, опустился на корточки передо мной.

– Я деловой человек, Елена, – тихо произнёс он, – и не могу просто так, из-за красивых женских глаз, каждый раз прощать чужие долги. Если тебе важна судьба твоего недоумка-брата, ты выполнишь свою часть контракта. Только он, – Николас сделал особый акцент на этом слове, – сдерживает меня от того, чтобы не убить Алистера.

Я закатила глаза, и язвительный смешок сорвался с моих губ.

– Зачем тебе я, Ник? У тебя есть игрушка! – с горечью произнесла я. – И знаешь… мог бы хотя бы не привозить её сюда в этот дом, о котором мы… мечтали в молодости.