Дана чуть заметно покачала головой, но я успел заметить, как её губы на одно мгновение изогнулись в лёгкой улыбке.

– Всё чисто, Лукас, – голос Адама прозвучал совсем рядом. – Жюль и Эмиль связаны. Парни погрузили их на катера. Ждут дальнейших инструкций.

Я нехотя оторвал взгляд от Даны, которая уже подошла к своему брату, и медленно повернулся к парням. Адам, Джек, Тео и Маркус стояли передо мной, на их лицах – смесь усталости и удовлетворения от хорошо проделанной работы. Кровь на их костяшках и одежде была лучшим подтверждением.

– Отлично, – коротко кивнул я, чувствуя, как напряжение немного отступает, но взгляд мой снова и снова возвращался к Дане.

Её плечи подрагивали, и она украдкой смахивала слёзы. А Хантер, держась на ногах, что-то шептал ей, пытаясь, сука, её успокоить. Французы, конечно, постарались, отделали его знатно, морда – сплошной кровоподтёк. Но это из-за него она сейчас плачет. Это он причина её слёз.

Внутри меня снова всё заклокотало. Руки сами собой сжались в кулаки. Один точный удар, и он навсегда перестанет быть источником ей боли и грусти. Мне чертовски сильно хотелось броситься к ним, оттолкнуть его и выбить остатки жизни из этого ублюдка. Но я не мог так с ней поступить. Если бы я убил Хантера у неё на глазах, Дана бы меня возненавидела.

–… будем ждать тебя на аэродроме. – голос Джека, как всегда, спокойный и рассудительный, вернул меня к реальности. Кажется, они не заметили, что я снова ушёл в себя, пока я буквально пожирал взглядом Дану и её братца. – Катер ждёт у яхты. Не задерживайтесь.

С колоссальным, почти физически ощутимым усилием, я заставил себя оторвать взгляд от Даны. Мышцы шеи свело судорогой, словно они приросли, заставляя меня смотреть только на неё. Наконец, я повернулся к своим братьям. Их лица были серьёзны, покрыты копотью и чужой кровью. В глазах Адама и Тео я заметил знакомый хищный блеск, а у Джека – тень беспокойства. Маркус, как всегда, был невозмутим, скала.

– Спасибо, братья.

Тео первым шагнул ко мне, его тяжёлая рука опустилась мне на плечо, сжала крепко, по-братски. Джек и Маркус без слов последовали его примеру, их прикосновения были короткими, но твёрдыми – молчаливое подтверждение нашего союза. Затем они, не оглядываясь, направились к трапу, ведущему на катер, который покачивался на волнах у борта проклятой яхты.

– Не упусти её на этот раз, братишка, – бросил Адам, в его голосе слышалась откровенная издёвка, но я знал, что за ней скрывается искреннее беспокойство. Что, впрочем, и неудивительно, после того как им всем пришлось в очередной раз разгребать беспорядок, который я устроил, потеряв Дану. – Я, конечно, был рад испачкать руки в чужой крови, но, блядь, тащиться полдня в эту ебучую дыру на другом конце света…

Я только хмыкнул в ответ. Как бы братья ни ворчали, какие бы колкости ни отпускали, я знал – они всегда придут и встанут за моей спиной.

Когда парни скрылись, я снова перевёл взгляд на Дану и следил за тем, как они там воркуют. Она стояла рядом с этим ублюдком, её плечо почти касалось его, и что-то тихо говорила ему. А Хантер, сука, кивал, морщась от боли, но с таким видом, будто впитал каждое её слово как святое писание. Её внимание было приковано к нему, не ко мне. К нему, который едва не угробил её.

Кровь ударила мне в голову с такой силой, что перед глазами на мгновение поплыли красные круги. Моё терпение, которое и так трещало по швам все эти чёртовы месяцы, пока её не было в моих руках, наконец, с оглушительным треском лопнуло.

Всё. Хватит.

Я ринулся к ним, мои тяжёлые армейские ботинки громко застучали по палубе. Дана резко обернулась на этот звук, её глаза расширились от испуга, когда она увидела выражение, застывшее на моём лице. О, она поняла.

Слишком поздно, мой маленький, заблудший ангел. Время нежностей кончилось.

– Хватит, мы уходим. – рявкнул я, не давая ей и слова вставить или, не дай бог возразить.

Резким движением подхватил её под упругие бёдра и задницу, и она оказалось там, где ей и место – в моих руках, перекинутое через плечо. Дана была такой лёгкой, почти невесомой, и это только подстегнуло мою ярость и собственническую нужду.

– Лукас! Пусти! Ты что творишь?! Немедленно поставь меня на ноги! – её голос был полон возмущения, смешанного с отчаянием и этим знакомым, почти сладким для меня страхом. Она брыкалась, извивалась, как дикая кошка. Но мне было плевать. Я даже не почувствовал её ударов сквозь адреналин и эту всепоглощающую эйфорию оттого, что она снова в моей власти. Её сопротивление только раззадорило меня.

– Ты сама напросилась, ангел, – процедил я, и не сбавляя шага, двинулся к трапу, где уже нервно топтался один из моих людей, держа катер наготове.