Незнакомец тащил меня по узкому коридору, мимо других закрытых дверей. Каждый шаг отдавался глухим стуком в моей голове. Паника нарастала всё сильнее, превращая меня в дрожащее, обезумевшее от страха животное. И когда мы, наконец, вышли на нос яхты, я увидела Хантера.

Кровь застыла у меня в жилах. Он стоял на коленях, прижатый к металлической мачте. Руки его были грубо связаны за спиной толстыми верёвками. А его красивое лицо… Боже, оно было обезображено до неузнаваемости. Свежие порезы и кровоточащие ссадины покрывали его щёки и лоб, один глаз почти полностью заплыл от чудовищного лилового синяка. Тёмная, густая кровь медленно стекала по его подбородку, капая на чистую палубу, оставляя уродливые пятна. Двое мужчин, таких же массивных и, как тот, что тащил меня, удерживали его, не давая пошевелиться.

Увидев меня, Хантер дёрнулся всем телом так сильно, что охранникам пришлось приложить усилие, чтобы его удержать. В его единственном здоровом незаплывшем глазу вспыхнула мучительная искра – смесь ярости, боли и страха за меня. Он хотел броситься ко мне, я видела это по тому, как напряглись мышцы его шеи, по судорожному движению его плеч.

– Дана! – его голос был хриплым, полным нечеловеческой боли и ярости.

Но его тут же ещё жёстче прижали к палубе, один из охранников с силой наступил ему сапогом на спину, между лопаток. Хантер зарычал, как раненый зверь, и попытался вырваться, его тело напряглось, мышцы вздулись под тонкой тканью рубашки, но верёвки и грубая сила двух мужчин держали его мёртвой хваткой.

Я застыла, как вкопанная, не в состоянии отвести взгляд от изувеченного, окровавленного лица брата. Воздух застрял в лёгких. Этого не могло быть происходить на самом деле. Это какой-то кошмарный сон.

Словно в замедленной съёмке, я перевела взгляд с Хантера и его тюремщиков на двух других незнакомцев, стоявших чуть поодаль. Они были поразительно похожи друг на друга, почти как отражения в разных возрастах: один был явно старше, лет пятидесяти-шестидесяти, с сединой на висках, жёсткими складками у тонких губ и холодными, расчётливыми глазами хищника. Второй выглядел моложе, лет тридцати, но его лицо, хоть и лишённое морщин, было таким же жёстким, а во взгляде тёмных глаз плескалась плохо скрываемая жестокость.

Мужчина, который притащил меня, грубо отпустил мою руку, и я покачнулась, едва удержавшись на ногах. Он, коротко кивнув старшему из незнакомцев, молча развернулся и удалился. На моём предплечье горели и пульсировали следы от его пальцев, наливающиеся синевой.

– Вот как и договаривались, Роше, – произнёс старик, его голос был таким же властным и рокочущим, как и тот, что я слышала за дверью, но теперь в нём отчётливо звучали нотки плохо скрываемого торжества и превосходства. Он обратился к Хантеру, но его тяжёлый взгляд был прикован ко мне. – Твоя сестричка. Целая и невредимая.

Роше?

Мой мозг отчаянно пытался сложить пазл, но детали не сходились.

Почему он назвал Хантера этой фамилией?

– Что… здесь происходит? – мой голос дрожал, едва срываясь на шёпот. Я посмотрела на наших тюремщиков. – Кто вы такие? Почему называете моего брата Роше? – последние слова сорвались почти на крик, в котором смешались страх, отчаяние и подступающая ярость.

Молодой мужчина лениво переглянулся со своим отцом, и на его губах расцвела медленная, ядовитая усмешка.

– О, Хантер, а это умно, весьма умно, – протянул он, его взгляд снова вернулся ко мне. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок отвращения. – Держать её в неведении относительно того, кто вы такие на самом деле. Браво!

Я резко повернула голову и посмотрела на брата. Его лицо исказила гримаса боли и отчаяния. Он избегал моего взгляда, опустив голову в пол.

– Дана… прости.

– О чём он говорит, Хантер? Что происходит? Ответь мне! Умоляю!

Слёзы жгли глаза, но я сдерживалась, сжимая руки до побелевших костяшек.

– Позволь, я удовлетворю любопытство твоей очаровательной сестры, – вмешался младший мужчина, делая шаг ко мне. Я инстинктивно отступила. – Меня зовут Жюль Морлан, – представился он с лёгким, издевательским поклоном. – А это мой отец, Эмиль. И мы здесь, чтобы, скажем так, восстановить справедливость. Видишь ли, милая, твой старший брат, – он с отвращением кивнул в сторону Хантера, – Его настоящая фамилия – Роше, а не Вега. И он, как бы это помягче выразиться, чтобы не шокировать вашу нежную психику… глава криминальной организации. Босс французской мафии, если вам так будет понятнее. И долго водил нас за нос, должен признать. После того как мой отец, – он снова кивнул на Эмиля, который стоял с непроницаемым лицом, сложив руки на груди и наблюдая за этой сценой с холодным удовлетворением, – избавился от вашей матери и отца, предыдущего главы клана Роше, Хантер инсценировал вашу с ним смерть, залёг на дно и продолжал тайно управлять своей империей руками двоюродного братца, Армана. Весьма хитроумно, не правда ли?