Хантер, сильно шатаясь, выпрямился, но его спина всё равно оставалась чуть ссутуленной от боли. Лицо было мертвенно-бледным, почти серым, лоб блестел от холодного пота. Он прерывисто дышал, с хрипом втягивая воздух, грудь неровно вздымалась под разорванной рубашкой. Тяжело опираясь на руку Висконти, Хантер сделал первый шаг, затем ещё один, медленно направляясь к нам. Он несколько раз чуть не упал, но Маркус крепко удерживал его. Каждый шаг явно отзывался в нём острой болью; брат всё время свободной рукой держался за рёбра с левой стороны, а челюсти были так сильно сжаты, что на скулах проступили желваки.

А мой Лукас тем временем ни на долю секунды не отвлекался от боя. Его голова была повёрнута в сторону, выискивая новые цели, но рука чуть сжалась на моей талии, словно успокаивая меня и молча подтверждая, что он всё видит и контролирует. Его одержимость и звериная потребность защищать то, что считал своим, сейчас стала моим спасением, а напряжённое тело – единственной крепостью в самом эпицентре кровавой битвы. Как бы я ни отрицала нашу тёмную, порочную связь, как бы отчаянно ни пыталась забыть его, вырвать его из своего сердца, сейчас в его объятиях, я чувствовала себя так, как будто после долгих скитаний, наконец, вернулась домой. В страшный, опасный, но единственно возможный, настоящий дом.

Блядь. Наконец-то, она рядом.

Впервые за эти бесконечные, сука, месяцы я смог сделать полноценный вдох, не чувствуя, как внутренности скручивает узлом, а в груди всё печёт огнём. Сказать, что это был ад – значит, нихуя не сказать. Шестьдесят суток без неё были персональным адом, где каждый день начинался с мысли о ней и заканчивался ею же. Мало того что пришлось разгребать то дерьмо, что устроила моя непутёвая сестра, вытаскивать Тео из той эмоциональной ямы, куда его загнала грёбаная предательница, так ещё и эта маленькая беглянка… Заставила меня перевернуть полмира, когда она, чёрт бы её побрал, была так нужна мне.

Если бы только моя девочка была со мной, я перенёс всю эту хуйню гораздо легче, может, даже не заметил бы половину проблем. Её присутствие всегда действовало на меня как наркотик, как единственное, сука, успокоительное, которое реально работало. Но теперь она здесь в моих руках. И я больше никогда, блядь, её не отпущу. Если придётся – посажу на цепь в своей спальне, прикую к кровати. А ещё лучше к себе. Мне плевать, как это будет выглядеть. Главное – она будет рядом.

Когда последнее бездыханное тело француза рухнуло на палубу, я резко развернулся. Все инстинкты, вся моя суть тянулись к ней. Рывком дёрнул её к себе, сжимая так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть – и сломаю её хрупкие рёбра. Зарылся носом в её волосы, жадно вдыхая её уникальный сладковатый запах, смешанный сейчас с солёным потом и едва уловимой ноткой чужого, мерзкого парфюма.

– Ангел мой, – голос сорвался, стал почти рычащим от переполнявших меня эмоций, – ты, блядь, заставишь меня не то что поседеть – а в могилу меня сведёшь раньше времени! Ты больше никогда от меня не уйдёшь. Иначе клянусь, я так сильно разукрашу твою прелестную задницу, что месяц, сидеть не сможешь.

Она медленно приподняла голову и мягко провела пальчиками по моей отросшей бороде. Обычно я следил за этим, предпочитая короткую, аккуратную щетину, но с тех пор, как она сбежала, мне было глубоко насрать на то, как я выгляжу.

– Спасибо, что спас меня и Хантера. Я буду в вечном долгу перед тобой.

– Висконти… – в этот же момент раздался позади меня голос её брата. Я нехотя повернулся, продолжая удерживать свою девочку. Она дёрнулась, попыталась вырваться, броситься к этому сопляку, но я вцепился в неё мёртвой хваткой.

Моё. И никому, блядь, не отдам.

– Можешь не благодарить. – сухо бросил я, глядя на Хантера поверх её светлой макушки. – Я сделал это не для тебя.

Он понимающе кивнул и перевёл взгляд на Дану.

– Сестрёнка, мне так жаль, – виновато произнёс он. – Я не хотел скрывать от тебя правду, но считал, что для тебя будет безопаснее не знать о том, кто мы.

Меня от этой его исповеди чуть не стошнило.

Дана ощутимо ущипнула меня за бок, под рёбра. Не то чтобы больно, но настойчиво.

– Лукас, пусти, – прошептала она, уткнувшись мне в грудь. – Я никуда не денусь. Пожалуйста.

Я криво усмехнулся, выгнув бровь.

– Ты серьёзно думаешь, что я вот так просто тебе поверю? После всего, что ты устроила?

– Очнись, мы в открытом море! – раздражённо пробурчала она, и это меня даже немного позабавило. – Куда, по-твоему, я денусь с этой яхты? Я просто хочу поговорить с братом. Пару минут.

Отпускать её, даже на несколько шагов, было физически тяжело. Словно кто-то пытался вырвать мне сердце из груди голыми руками, без анестезии. Каждый нерв в теле протестовал.

– Хорошо, – я нехотя разжал хватку. Но прежде чем она успела броситься к своему драгоценному братцу, я наклонился и прошептал так, чтобы слышала только она: – Ты возвращаешься со мной в Лос-Анджелес, Дана. Сегодня же. И даже не вздумай спорить со мной, это бесполезно.