Не выпуская её из поля зрения ни на секунду, я навис над ней, упираясь предплечьями по обе стороны от головы. Мои мускулы гудели от сдерживаемого месяцами напряжения, от близости, которая была одновременно и пыткой, и высшим благом. Я заключил её в эту импровизированную клетку из своего тела, отрезая все пути к отступлению. Жадно втянул носом её запах – теперь он был не просто мучительным воспоминанием, не призрачным фантомом, терзавшим меня бессонными ночами, а настоящим. Такой близкий и дурманящий, что голова шла кругом. Голод, который я подавлял месяцами, взревел внутри, требуя немедленного насыщения. Кровь стучала в висках, отдавалась тяжёлой пульсацией во всём теле, особенно в паху.

– Я знаю, у тебя миллион вопросов, ангел, – голос стал ниже, интимнее. Тыльной стороной ладони провёл по её щеке, чувствуя мягкость её кожи. Она подалась навстречу моему прикосновению, её ресницы дрогнули и прикрылись на мгновение. – И нам действительно, чёрт возьми, есть что обсудить. Особенно твоё бегство, которое едва не свело меня в могилу. Но не сегодня, малышка.

Я наклонился ещё ниже, так, что мой лоб почти коснулся её лба, а наши дыхание смешалось.

– Сейчас… – я выдохнул эти слова ей прямо в губы, такие манящие, чуть приоткрытые, которые я так отчаянно жаждал почувствовать все эти бесконечные дни. – Ты. Нужна. Мне.

Каждое слово было пропитано месяцами животного голода, отчаяния и слепой ярости от разлуки. Я не мог больше сдерживать собственные чувства, эту лавину, что грозила смести всё на своём пути. Казалось, весь мир вокруг нас исчез, растворился, оставив только нас двоих в этом маленьком пространстве.

Медленно, растягивая пыточно-сладкое мгновение и смакуя каждую долю секунды нашей близости, я провёл кончиками пальцев по её шее, ощущая, как под ними ровно и сильно бьётся пульс. Затем ниже, к нежной ямке у основания горла, к хрупким ключицам, так соблазнительно выступающим под тонкой кожей. Каждый контур тела был мне до боли знаком, выжжен в памяти, и сейчас я заново открывал его для себя. Мои пальцы запутались в её волосах, сжав их у корней, заставляя её чуть запрокинуть голову, открывая мне больше доступа к её шее.

– Ты слишком долго была вдали от меня. – прошептал я, касаясь губами её кожи у виска, чувствуя её дрожь. – Я больше не выдержу ни дня без тебя.

Её ресницы дрогнули, и в уголке глаза блеснула слеза. Но не от страха. Это было что-то другое, глубже. Она подняла руку, и мягко обвела мою челюсть. Её пальцы были прохладными, но это прикосновение обожгло меня до самого нутра.

– Лукас… у меня больше нет сил бороться с тобой, – выдохнула она, и это прозвучало как капитуляция. Как признание, которого я ждал, кажется, целую вечность. – И… я не хочу.

Последние два слова она прошептала так тихо, что я едва расслышал их сквозь стук собственного сердца, но они взорвались в моей голове оглушающим фейерверком.

– И не нужно, любимая, – голос стал мягче, почти нежным. Я наклонился и коснулся губами её мокрой от слезы щеки, слизывая солёную влагу. – Борьба окончена. Теперь есть только мы и наша вечность. Клянусь, я сделаю тебя счастливой. Или сдохну, пытаясь.

Я больше не мог ждать. Ни одной грёбаной секунды. Терпение иссякло до последней капли. Мои губы обрушились на её – сначала требовательно, почти грубо, сминая, властно вторгаясь, забирая то, что по праву принадлежало мне. Я запустил одну руку в её волосы, сжимая их у корней, чуть оттягивая её голову назад, углубляя поцелуй, заставляя её полностью подчиниться этому напору. А затем, почувствовав её ответный порыв – её руки обвились вокруг моей шеи, её пальцы судорожно вцепились в волосы на затылке, притягивая меня ещё ближе, – мои губы смягчились.

Её тихий, сдавленный стон, похожий на всхлип удовольствия, потонул в нашем первом за эту вечность поцелуе. Это было не просто касание губ, а столкновение двух миров, изголодавшихся друг по другу. Я пытался впитать в себя всю её, утолить сжигающий изнутри голод, забрать всю её боль и страхи, и отдать взамен свою искалеченную, но безграничную любовь.

Дана выгнулось подо мной, подаваясь навстречу моим движениям, прижимаясь так близко, что я чувствовал каждый изгиб, впадинку, бешеный стук её сердца о мою грудь. Она отвечала на поцелуй с такой же отчаянной страстью и жаждой.

Мой ангел вернулся домой. Навсегда.

Я оторвался от её губ хоть на миг, только чтобы судорожно втянуть в лёгкие воздух и попытаться успокоить бешено колотящееся сердце. Но не выдержал и впился поцелуями в её шею, в эту нежную, уязвимую кожу под ухом, где так сладко бился её пульс. Мой рот двинулся ниже к жилке на горле, оставляя на её коже свои тёмные, собственнические метки. Она запрокинула голову, полностью открываясь мне, её дыхание было таким же сбивчивым, тяжёлым и горячим, как моё.

– Лукас… – в этом шёпоте было всё: любовь, надежда, и полное принятие.

Но этого было катастрофически мало. Мне нужно было больше. Увидеть её. Всю. Без остатка.

Я схватил тонкую ткань её блузки и с силой дёрнул. Пуговицы со звонким треском разлетелись во все стороны, некоторые отскочили от стены с резким щелчком, другие бесшумно утонули в складках покрывала. Ткань затрещала, расходясь по швам, обнажая сначала кружевную кромку бюстгальтера, а затем и нежную кожу под ним.