Я выпустила завязку изо рта.

– Хорошо.

Секрет продаж номер один: заканчивайте вопросы словами «хорошо?», «ладно?» и «что думаете?». И тогда в девяти случаях из десяти вас ждет положительный ответ – с вами автоматически согласятся, не особо продумывая смысл слов. Такой вот фокус.

И я на него попалась.

Черт.

Я быстро смирилась с этим и поднялась с дивана.

– Увидимся на следующей неделе, – произнесла Конуэй, одарив меня знающей улыбкой.

Я направилась к двери.

– О, и Мия?

Я положила руку на дверной косяк и повернулась к ней.

– Я все еще готовлю на День благодарения. Принесу остатки ужина, устроим на одной из наших встреч мини-праздник. Что думаешь?

– Хорошо.

Черт. Снова попалась.

Я усмехнулась про себя.

– А вы хороши, доктор Конуэй, – сообщила я, а потом вышла из кабинета.

– Знаю! – напомнила она мне.

Доктора Конуэй невозможно было не любить. Она понравилась мне сразу, с самого первого дня в Долоре, и я к ней привыкла. Даже когда я в ней сомневалась или чувствовала, что не могу ей доверять, она всегда доказывала, что ей не все равно. В самом деле не все равно. Она была единственной родительской фигурой в моей жизни, которая заставляла меня использовать все свои силы, но при этом сопровождала на каждом этапе пути. Я буду по ней скучать.

По пути назад в четвертое крыло я встретила Джейка, Тайлер и Брию – все трое проводили меня скорчившимися лицами. Ладно, кроме Джейка. По глазам его я видела, что он притворяется. Он скучал по мне. Но рядом с Тайлер и Брией он бы не посмел предать сомнению свою верность. Нужно как-нибудь отвести его в сторонку и поговорить.

Я постучала в дверь комнаты Олли, потом открыла ее и обнаружила, что он уснул, развалившись на кровати. На животе его лежала раскрытая книга. Я аккуратно приподняла ее и отложила в сторону, а потом легла рядом. Олли что-то хмыкнул и обнял меня, уткнувшись лицом в шею.

Я нырнула рукой под его футболку и провела пальцами по теплой коже.

– Опять Конуэй оставила тебя с ожогами третьей степени? – Его дыхание обожгло мне шею.

По коже разбежались мурашки, и я чуть склонилась к Олли и тихонько рассмеялась.

– Как всегда.

– Она права, знаешь ли… – Он притянул меня поближе. – Ты можешь стать кем угодно, но вместо этого выбираешь не делать ничего. Растрата потенциала, как по мне.

– Великолепно. И ты туда же?

Олли чуть отодвинулся и распахнул сонные глаза.

– Нет. У Конуэй для этого другие причины. А я? Я верю, что каждый человек послан на землю зачем-то, – он провел рукой по глазам. – Что тебя интересует, любовь моя?

– Я уже и не знаю.

– Твое тело каждый день кричит тебе о том, для чего ты предназначена. Каждый раз, когда мурашки по коже разбегаются, не игнорируй их. Оно само указывает тебе на то, на что стоит обратить внимание – даже если мозг не догоняет.

– Так что, значит, я предназначена для тебя? Интересно, какой курс для этого я должна закончить…

Улыбка его стала еще шире.

– Дай-ка сюда руку.

Я выудила руку из-под тонкой простыни и протянула ему. Пальцы Олли коснулись моих и продолжили вести по всей длине ладони. Мурашки не заставили себя долго ждать, и Олли улыбнулся.

– Чувствуешь?

Я закусила губу и кивнула. Пальцы его не остановились, продолжили вести по моим. Но даже этого хватило: волоски на руках привстали.

– Как почувствуешь нечто похожее, так и поймешь, для чего предназначена. И никогда в этом не сомневайся.

– Значит, так ты чувствуешь себя, когда пишешь?

Олли переплел наши пальцы и поднес руки к своей груди.

– Да. Так я чувствую себя, когда пишу. Так я чувствую себя, когда ты рядом. Даже когда надо мной властвуют демоны, душа моя об этом не забывает. – Его губы коснулись моего лба и задержались там на мгновение, а потом Олли отстранился. – Но ты никогда не чувствовала себя так за пианино, не так ли?

Я покачала головой.

– Как ты понял?

– Будь оно так, ты постоянно бы играла.

– Полагаю, я просто не создана для этой жизни.

– Или тебе нужно посмотреть на вещи с другой стороны, – Олли по-мальчишески усмехнулся, и его сияющие хитринкой глаза поймали мои. – У меня кое-что для тебя есть. Под кроватью.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но язык отказывался работать.

– Давай же! – Олли кивнул, подначивая меня.

Я перевернулась на бок, зашарила под кроватью, взмахивая рукой… пока не схватила что-то. Когда я вытащила это что-то, то легла обратно и уставилась на предмет в своих руках.

Фотоаппарат.

И не простой фотоаппарат.

А машинка, которой я и не представляла, как пользоваться.

– Олли?

– Другая сторона, любовь моя. Другая перспектива. Он поможет тебе посмотреть на этот мир по-другому.

Я села и переползла через Олли, приставила камеру к лицу и посмотрела на него сквозь линзу.