Я поднес к уху телефон, не переставая думать о том, что сказал Джинкс. Люди обсуждали мои стихи. Мои слова оказались на виду у всего мира, а я… я заперт тут. До смешного иронично, но на глаза все равно навернулись слезы.

А потом до меня дошло…

Мои слова тронули сотни сердец.

Я вбил номер Трэвиса и сжал пальцами переносицу, пытаясь справиться с накрывающими меня волнами эмоций.

– Ты чертова легенда! – приветствовал меня Трэвис.

Я нашарил рукой стену, чтобы ухватиться за нее. Ноги совсем не держали.

– Как там наши циферки? – удалось выдавить мне. – Сотни?

– Нет, Олли. Тысячи! Они хотят сделать мерч! Я им отказал до твоего освобождения, но они нетерпеливы. Хотят все сделать сейчас, пока люди о тебе говорят. И планируют устроить автограф-сессию.

– Ты ведь знаешь, на последнее я еще полгода буду неспособен. Им прекрасно известно, где я.

Я не планировал, чтобы все вышло именно так. Я хотел лишь немного подзаработать на дом… для Мии. Собрать денег на путешествия. На то, чтобы коллекционировать истории других людей по всему миру.

– Одобряй мерч. Я тебе официально разрешаю. Но только не перегните палку.

– Хорошо-хорошо! Понял, друг мой.

И мы оба вздохнули по разные стороны провода.

– Как ты там держишься? – спросил он. – Голос какой-то другой.

Трэвис никогда не слышал и не видел меня в нормальном состоянии. Неудивительно, что он заметил, когда я в него вернулся.

– Все хорошо. Многого не скажу, звонки записывают, но я именно там, где хочу быть.

Не на таблетках, без синдрома отмены и с Мией.

– Звучишь счастливым… это хорошо. Саммер хочет покрасить стены домика. Она понимает, что он не наш, но очень за тебя рада. Хочет помочь хоть чем-нибудь, понимаешь?

В голове зароились тысячи вопросов. Понравится ли цвет краски Мие? Какой бы выбрала она сама? Это ведь и ее дом тоже, пусть Трэвис об этом пока и не знает.

– А какого цвета стены сейчас?

– Дурацкого оранжевого. Это надо исправлять.

– Покрасьте все в белый. Пусть местечко посвежеет, да?

Мия сама все решит, как только ступит в свой новый дом. До тех пор, пока она будет рядом, мне все равно, какого цвета будут стены.

Дверь позади меня хлопнула. Трэвис согласился. Я отлип от стены, повернулся и увидел Мэдди – та поднимала стоявший рядом телефон.

– Мне пора. Позвоню тебе на следующей неделе!

– Давай только уточним на всякий, да или…

Я повесил трубку, прежде чем Трэвис успел договорить. Мне совсем не хотелось, чтобы Мэдди подслушивала мои разговоры.

– Что ты здесь делаешь? – Я посмотрел в окошечко – Джинкс расслабился на своем стуле. – Сейчас не твое время.

– Поменялась, – она подошла поближе, а я сделал шаг назад. – Ты чего такой дерганый?

Я покачал головой и протиснулся мимо нее. От Мэдди хорошего не жди, особенно если я оставался с ней наедине. Я сглазил: она тут же обвила рукой мою талию и остановила меня. Я отпрянул и повернулся к ней, покраснев и сжав челюсти.

– Видишь? Дерганый!

В голове роились недобрые мысли: я столько всего сейчас мог наговорить, чтобы унизить ее, причинить ей боль. Но что-то в глазах Мэдди изменилось: я никогда прежде не видел в них такого отчаяния.

Я и понятия не имел, с чего вдруг ее поглотило такое отчаяние. Она совсем не выглядела так, будто хотела… того, что тут между нами происходило.

Стены вокруг нас будто бы сжимались. Я хорошенько вгляделся в нее.

– Чего ты от меня хочешь? – наконец спросил я, решив не ходить вокруг да около.

Она нахмурилась, по лбу от этого разбежались морщинки, и скрестила на груди руки, будто бы прячась от моего вопроса.

– Мэдди?

Мэдди опустила взгляд в пол, нервно выдохнула… а потом подняла голову, и черты лица ее исказились, сделав похожей на крысу, которой она всегда и являлась.

– Ну давай же, пошли отсюда, поговорим в моей комнате! Мия сейчас у Конуэй.

– Ты знаешь ее расписание? – Я приподнял бровь. – Зачем тебе оно?

Мэдди снова отвела взгляд – признак того, что она думала, как бы соврать.

– Это твое последнее предупреждение. Держись от меня подальше. – Я прошел мимо нее во второй раз и направился прямо к двери, захлопнув ее за собой.

– Все хорошо, приятель. – Я поднял руки, и Джинкс покачал головой.

Должно быть, я заснул в своей комнате, потому что следующее, что я помню, – стук в дверь.

Я проснулся и подскочил на ноги.

– Я ведь просил тебя держаться от меня подальше! – прорычал я, открывая дверь.

И оказался лицом к лицу с любовью всей моей жизни – Мией. Глаза ее были широко распахнуты, и она сделала шаг назад.

– Черт подери, Мия. Прости.

– Ты не пришел на ужин, я волновалась. – Она приподняла бровь. – Может, мне заглянуть попозже?

– Нет-нет. – Я обнял ее за талию и притянул к себе. – Не уходи.

Я вдохнул ее запах, и он вытащил меня из того кошмара, в котором я оказался.

Я не успел закрыть дверь, в эту секунду по крылу разнесся душераздирающий крик.

Я выглянул из-за двери: из душевой в конце коридора выбежала девушка.