Венди уже встаёт и направляется к двери, прежде чем я успеваю сказать ещё слово.

Мне приходит в голову, что я её не заслуживаю: такой доброй и заботливой, такой страстной и мудрой. Но если продолжу так думать, то окажусь ровно там, откуда начал.

Я поднимаюсь и иду за ней, пытаясь по пути сбросить с себя тяжесть ожиданий.

Назад дороги нет.

Сегодня тот самый день. Сегодня вечером на нашу свадьбу придут все, кто имеет значение в Даркленде, и они официально узнают, что Рок принадлежит Джеймсу и мне. И поскольку я немного суеверна и не хотела рисковать ничем, я попросила, чтобы канун свадьбы мы провели в разных резиденциях. Рок вернулся в свой старый лофт в Амбридже и снял Джеймсу королевский люкс в роскошном отеле в нескольких кварталах к югу от Тёмного Собора, где должна состояться свадьба. Они оба решили, что мне безопаснее всего остаться в поместье Мэддред.

С утра всё шло вихрем. Персонал накрыл мне самый прекрасный завтрак, но я так и не смогла съесть ни кусочка. Я просто сидела, потягивая кофе, и смотрела на этот стол с едой, пока Эша ела рядом со мной и болтала с нашим организатором свадьбы, Янделлом.

Нервы берут верх.

Сейчас, в моей гардеробной в западном крыле Тёмного Собора, Янделл и Эша руководят визажистами и парикмахерами, объясняя, как меня «оформить», как мы обсуждали недели назад.

Но сердце колотится, мне жарко и кожа липкая.

— Венди? — зовёт Эша, но у меня темнеет в глазах. — Дайте нам минутку? — говорит Эша, и все быстро выходят из комнаты. — Что случилось? — спрашивает она.

— А если я принимаю неправильное решение?

Она пододвигает один из стоящих рядом табуретов и садится напротив меня, беря мою руку в свои. Я ещё не в платье, только в шёлковом халате, босиком, но мне кажется, я сейчас умру от теплового удара.

— Если ты хочешь всё отменить, я могу это устроить, — говорит она.

— Что? Нет! — я сразу понимаю. — Ты меня проверяла.

— Да, — она сжимает мою руку. — Ты ответила мне мгновенно. Тебе почти не пришлось думать.

Я выдыхаю.

— Да, я хочу выйти замуж за них обоих. Я просто надеюсь, что они хотят жениться на мне. Рок может делать это ради впечатления. У него репутация, которой века, так что ему нужно её отмывать. А Джеймс может говорить «да», потому что думает, что это то, чего мы хотим. Но это то, чего хочет он?

— Джеймс безумно влюблён в вас обоих, так что да, я думаю.

— Он?

— Венди Дарлинг, — Эша склоняет голову набок.

Я обмякаю и закрываю глаза.

— Ладно. Ладно. Очевидно, моё самосознание мне мешает, — я снова распахиваю глаза и смотрю на Эшу, бесконечно терпеливую Эшу. — Бо̀льшую часть жизни на Семи Островах я была нужна только из-за моей силы и того, что я могла дать. Никого не волновало, кто я на самом деле и чего на самом деле хочу. Мне просто страшно, Эша.

— Знаю, — она помогает мне подняться и крепко обнимает. — Они любят тебя. Оба. Не сомневайся в этом.

— А я люблю тебя до невозможности, — я целую её в висок, благодарная, что она у меня есть. — Когда я стану королевой, можно, я сделаю тебя герцогиней? И подарю тебе прекрасное поместье у моря, полное старых книг и свёрнутых свитков, в благодарность за твою неутомимую дружбу?

— А к нему будет прилагаться сексуальный дворецкий?

— Уверена, мы сможем его где-нибудь раздобыть.

Она смеётся, а потом зовёт остальных обратно, и подготовка к свадьбе продолжается.

Кровавый ад. Если бы я не любил Венди так сильно, как люблю, и, если бы у меня не было прямой заинтересованности в её дальнейшей счастливой жизни, я бы не согласился на её суеверия. Мы живём вместе уже несколько месяцев, но накануне свадьбы нам нельзя видеться? По какой причине? Чтобы избежать катастрофы? Беда нагрянет, суеверия или нет.

Рок снял мне лучший номер в «Дориан Хаус», но постель всё равно показалась мне удручающе лишённой комфорта и тепла. Или, возможно, дело было в пустоте кровати. Я уже привык ожидать, что по ночам рядом будут Венди и Рок, и внезапное одиночество кололось, как морской ёж.

Не помогало и то, что выбор вина, при всей своей разумности, не был изысканным, а еда, хоть и съедобная, была просто посредственной. Наши повара явно испортили мне вкус к любой другой кухне.

Поскольку половину ночи ворочался, я просыпаюсь поздно в день собственной грёбаной свадьбы и вынужден вылетать из отеля без кофе и без единого кусочка во рту. Что, пожалуй, даже к лучшему. Мне не улыбается мысль стоять у алтаря и блевануть на ботинки Рока.

Нет, нет, я не буду блевать. Я не буду нервничать. Я не превращусь в шумный комок тревоги и⁠…

Я сворачиваю за следующий угол, ругаясь с собственным крюком, пытаясь пристегнуть его к руке, когда врезаюсь в кого-то. Крюк срывается и с грохотом летит по тротуару.