Вздрогнув, я просыпаюсь и сажусь в кровати, тяжело дыша. Светильник в углу включен, и я вижу, что место на кровати рядом со мной пусто. Тянусь за телефоном на тумбочке и проверяю время. Полпятого.

– Роман? – зову я.

В ответ слышна лишь тишина.

Болезненное чувство страха поселяется у меня в животе. Я выпрыгиваю из кровати и бегу, надеясь найти Романа на кухне. Его там нет, и я стою посреди комнаты. У него появилось срочное дело? Но затем мои глаза падают на его телефон, лежащий на уголке обеденного стола. Он бы ни за что не оставил свой телефон.

Я тихо ступаю босыми ногами по длинному коридору и открываю дверь в спортзал. Свет погашен, и я направляюсь вниз проверить кабинет Романа. Его там нет, и во всем доме тишина. Я закрываю дверь в его кабинет и направляюсь к главной кухне, когда мои глаза останавливаются на двери, которая ведет в подвал. Я никогда не видела, чтобы кто-то входил внутрь, но что-то заставляет меня потянуться к ручке.

Свет над лестницей включен, и я слышу голос Романа где-то в глубине, смешанный с какими-то странными звуками царапания по дереву. Видимо, дверь со звукоизоляцией, потому что снаружи ничего не слышно. Я медленно спускаюсь по лестнице и оказываюсь в пустой комнате с металлическими полками на стенах. Здесь звуки громче. Голос Романа слышен из-за двери на другой стороне, которую оставили немного приоткрытой, но я не могу различить, что говорят, потому что все слова на русском.

Я не хочу видеть, что происходит за этой дверью, потому что глубоко внутри знаю, что там найду. Но ноги продолжают вести меня вперед. Я кладу ладонь на деревянную поверхность двери и толкаю.

Брайан сидит в центре кафельного пола на стуле, его стопы и запястья привязаны к нему. На полу рядом с его ногами лежат в беспорядке несколько отрезанных пальцев в огромной луже крови. Роман стоит перед ним, опираясь на один костыль левой рукой, а правой держит нож, который воткнут в живот Брайана по рукоять. Он что-то ему выкрикивает и начинает прокручивать нож. Я в ужасе смотрю на кровь, льющуюся из раны.

Странный, приглушенный звук срывается с моих губ, и я хватаюсь за дверной проем рядом со мной, в то время как зрение затуманивается. Роман резко оборачивается, его глаза расширяются. Он делает шаг ко мне, и я начинаю отходить назад, уставившись на его руки, покрытые кровью. Когда Роман делает очередной шаг в моем направлении, я разворачиваюсь и убегаю. Не помню, как покинула подвал или как взбежала по большой лестнице. Когда я добираюсь до апартаментов, я спотыкаюсь по дороге от комнаты до ванной и запираюсь там. Дрожа, несколько раз вдыхаю воздух, затем бросаюсь к туалету, и меня рвет.

Я все еще хватаюсь за края унитаза, когда слышу стук в дверь.

– Уходи, – выдавливаю я.

– Нина, я…

– Уходи! – кричу я, и затем меня снова рвет.

Я сижу на полу рядом с унитазом, когда приближаются шаги, и голос Вари зовет меня с другой стороны двери. Прошло около часа после того, как меня рвало в последний раз, и я медленно встаю и склоняюсь над раковиной. Брызгаю холодной водой на лицо и затем отпираю дверь.

– Дорогая деточка, – говорит Варя и протягивает ко мне руки, но я делаю шаг назад.

– Мне нужно, чтобы ты вызвала такси. Пожалуйста.

– Не уезжай. Это уничтожит его. Нина, пожалуйста, позволь ему объяснить.

– Такси, – хриплю я. – Или я уйду пешком.

Варя с печалью смотрит на меня и кивает. Я вижу, как проступает одна слеза и скатывается по ее щеке, перед тем как она достает телефон.

Раздается стук в дверь, но я продолжаю сидеть в кресле лицом к окну и смотреть на желтую машину, ожидающую на дороге.

– Пахан.

– Да, Дмитрий?

– Там такси ждет перед домом. Варя сказала, что Нина Петрова уезжает.

– Да.

– Мне остановить ее?

Я задумываюсь, затем мотаю головой.

– Нет. Отправь двух людей, чтобы незаметно сопровождали ее. Пусть они мне позвонят, когда она доедет.

– Ты хочешь, чтобы они остались там или вернулись сюда?

– Пусть останутся. Я хочу, чтобы двое мужчин были при ней постоянно. Организуй смены. Скажи им, чтобы они ни в коем случае не высовывались.

– Что-то еще?

– Пока все.

Несколько минут спустя Нина спешит вниз по ступеням и садится в такси. Она в джинсах и в своем старом худи, в одной руке несет собачью переноску, а в другой – маленький чемодан. Я наблюдаю за ней в надежде, что она развернется и пойдет обратно в дом. Она этого не делает. Такси уезжает.

Я хватаю хрустальную бутылку виски, наполняю бокал на ширину трех пальцев и затем швыряю бутылку через всю комнату, и она разбивается об стену вдребезги.

Прошло четыре дня после того, как Нина уехала, и я медленно схожу с ума. Люди, которые работают ее агентами по безопасности, отмечаются в конце каждой смены, информируя меня о Нине. Это ничего не значит, кроме того, что мне докладывают, что она в порядке. Я хочу, чтобы она была здесь, черт возьми.