– Здесь должны были быть только два охранника. Может быть, кто-то их подкупил. Мы уедем, как только Сергей выйдет.

Я поворачиваюсь к Антону, который сидит на месте водителя, и киваю в сторону задней двери в дальнем конце склада, на расстоянии около пятидесяти футов.

– Как только увидишь Сергея, жми на газ. У нас ожидается компания.

Две минуты спустя я слышу, как справа приближаются машины, и в следующий момент дверь с задней стороны отворяется и выбегает Сергей.

– Давай! – рявкаю я.

Антон трогается, ускоряясь в направлении Сергея. Я открываю окно, целюсь в одну из машин, выезжающих с боковой дороги, и начинаю стрелять. Первая машина резко сворачивает – водитель, видимо, теряет управление, – и, после того как пуля задевает шину, врезается в дерево. Вторая машина проезжает мимо нее и мчится к нам. Я делаю еще два выстрела, а Антон резко жмет на тормоза. Слышен звук открывающейся двери, и Сергей запрыгивает внутрь.

– Вы двое развлекаетесь без меня, – говорит он и смеется. Маньяк.

– Поехали! – кричу я Антону, меняю магазин и продолжаю стрелять в итальянцев, которые остановились в двадцати футах от нас и пытаются выбраться из машины. Мне удается попасть в обе передние шины до того, как наша машина бросается вперед. – Взорви их, – рычу я через плечо, мой взгляд все еще на машине итальянцев.

– Конечно. – Я слышу, как это говорит Сергей за моей спиной. Секунду спустя звучит взрыв.

Я смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как рушится западная часть склада.

– Скажи Максиму, что мы выехали, – командую я Антону, затем поворачиваюсь к Сергею. – Были какие-то проблемы?

– Кроме того, что ты забрал большинство моих вещей, – нет.

– Я хотел только разрушить их здание. Взрывчатки, которую ты привез, хватило бы, чтобы взорвать целый континент. – Я мотаю головой. Максим был прав. Он абсолютно неуравновешен.

Я открываю дверь и с удивлением смотрю на свою мать.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты не отвечала на звонки неделями. Я переживала.

Я отхожу в сторону, чтобы впустить ее, закрываю дверь и иду в гостиную.

– Я вчера отправила тебе сообщение.

– Да, твое «я в порядке, перестань звонить» меня не убедило. Как ты себя чувствуешь?

– Как ходячая катастрофа. – Я пожимаю плечами, беру кисть и продолжаю работать над своей картиной.

– Ты выглядишь ужасно, Нина.

– Спасибо, мам.

Боковым зрением я вижу, как она входит в комнату и медленно оборачивается, смотря на картины, которые я расставила вдоль стен.

– Обычно ты добавляешь какой-нибудь яркий цвет. А почему эти картины только серых и черных оттенках?

– Откуда ты знаешь? Ты никогда не интересовалась моим искусством.

Она не отвечает, но подходит, встает рядом со мной и наблюдает за тем, как я рисую, несколько секунд.

– Я приобрела ту, с девушкой с зеленым платьем. Мы повесили ее в гостиной.

Моя кисть замирает на холсте.

– Я думала, что она была продана вместе с другими анонимному покупателю. Их вернули?

– Нет. Он отдал ее мне.

Я поднимаю на нее глаза.

– Он?

– Твой муж. Он тот, кто купил картины.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь обратно к картине.

– Он мне больше не муж.

Я пытаюсь продолжить работу, но моя рука, держащая кисть, дрожит, поэтому я кладу кисть и останавливаю взгляд на незаконченной черной форме передо мной. Мать берет меня за плечо и поворачивает к себе.

– Что между вами случилось, дорогая? Я думала, что вы останетесь вместе.

– Я застала его за потрошением Брайана, – отвечаю я. – После того как он отрезал большинство его пальцев.

– Он его убил?

– Да.

Она замолкает на мгновение и затем мотает головой.

– Он любит тебя.

Я чувствую, как в глазах начинают скапливаться слезы.

– Да, любит. Но иногда любви недостаточно.

– Ты знала, кто он, Нина, и все равно ты в него влюбилась. Разве ты не можешь его простить?

– Он бы снова это сделал, мам. Я не могу жить еще с одной смертью на моей совести. Одной уже предостаточно. Это делает меня лицемеркой? То, что меня никогда не волновало, чем он занимается или кого он убил до этого?

– Так устроен его мир. Но не твой.

Я поворачиваюсь к холсту и опять берусь за кисть.

– Мне надо закончить это до завтра.

– Хорошо, дорогая, я оставлю тебя работать. – Она протягивает руку и слегка проводит по тыльной стороне моей ладони. – Пожалуйста, отвечай, когда я звоню.

Я слышу, как удаляются мамины шаги, затем они останавливаются. Я поворачиваюсь и вижу, что она стоит в дверном проеме, ее голова слегка наклонена.

– Я ошибалась насчет твоего мужа, – говорит она, затем поднимает голову, и наши взгляды встречаются. У нее странное выражение лица. Я полностью сбита с толку ее словами и вообще всем этим визитом.

– Знаешь, твой отец никогда бы не убил человека из-за меня.

– Ну, это хорошо, мам.

– Нет, дорогая. Не хорошо, – отвечает она и покидает квартиру.