Он мог бы обсудить бизнес с Павлом и дома, но поступает так из-за меня. Я только упомянула клуб, когда мы проезжали мимо него вчера, сказав, что я здорово провела время и хотела бы сходить туда когда-нибудь еще раз. Черт, я не ожидала, что все случится на следующий день. Роману пришлось провести половину суток в инвалидном кресле после того фокуса, который он выкинул, и меня бесит, что он принуждает себя из-за меня. Однако с Романом невозможно спорить, когда он вобьет что-то в свою упрямую голову.

Мы приехали позже, чем в прошлый раз, поэтому клуб уже полон. Приходится прямо-таки лавировать, чтобы пройти через первый зал, даже с Иваном, который нас ведет. После того как мы садимся, официант приносит нам напитки. Я прислоняюсь к Роману и поворачиваюсь, чтобы сказать ему что-то, когда замечаю высокого блондина на другом конце зала. Он стоит спиной ко мне, болтая с другими парнями. Я чувствую, как рука Романа обхватывает мою талию, и он о чем-то меня спрашивает. Я не слышу слов, мое внимание сконцентрировано на блондине. Чем больше я смотрю на него, тем поверхностнее становится мое дыхание. Кто-то зовет его. Он оборачивается, и кажется, что он движется как будто в замедленной съемке. Затем наконец становится видно его лицо. Он поднимает глаза, наши взгляды встречаются, и у меня перекрывает дыхание.

Я чувствую, как Нина напрягается рядом со мной. Это длится несколько секунд, и затем ее рука, которую она положила мне на бедро, начинает дрожать.

– Малыш? Что случилось?

Она не реагирует. Как будто вообще не слышала меня. Она просто таращится на толпу. Я следую за ее взглядом, пытаясь увидеть, что могло ее напугать, но не могу найти ничего необычного. Люди пьют и разговаривают, и никто не выглядит подозрительно, кроме мужчины у выхода, смотрящего в нашем направлении. Мне не нравится, что другие мужчины смотрят на мою жену, но это обычное дело. У Нины экзотическая красота, которая привлекает внимание. Однако то, как этот мужчина пялится на нее, выходит за рамки обычного интереса: это смесь узнавания и злобы. Он примерно моего роста, и вкупе со взглядом Нины, полным ужаса, кусочки пазла встают на место. Изо всех сил стараясь контролировать свой гнев, я беру Нину за подбородок и поворачиваю ее к себе лицом.

– Это тот мужчина, который обидел тебя, милая?

Она смотрит мне в глаза не моргая, ее губы сжаты в жесткую линию.

– Это ведь он. Он заплатит, малыш. Он дорого заплатит. Гарантирую, – шепчу я и поворачиваюсь, чтобы взять костыли.

Нина хватает меня за руку.

– Нет. Ты обещал, что никого не убьешь из-за меня.

Я никогда такого не обещал, но ее голос настолько кроткий и расстроенный, что я не хочу дольше ее огорчать. Разберусь с ублюдком позже.

– Иван! – рявкаю я и жду, когда он подойдет. – Видишь того ублюдка? Там, под знаком «Выход». Блондин, с бородой, высокий. Хочу, чтобы его вышвырнули из моего клуба, и проконтролируй, чтобы вышибалы знали, что его нельзя больше впускать.

– Да, пахан, – говорит он, и я чувствую, как Нина слегка расслабляется рядом со мной.

– Хорошо. – Я обнимаю ее, оборачиваюсь к Ивану и добавляю на русском: – Схвати его и жди моего звонка.

Иван смотрит на меня, и выражением лица я даю ему понять то, что не произнес. Он кивает, поворачивается и направляется к танцполу.

Я прижимаю Нину к себе, когда Иван и один из вышибал хватают ублюдка. Когда убеждаюсь, что они ушли, я вывожу ее из клуба. Она молчит всю дорогу домой, а когда мы приезжаем, сразу ложится спать.

– Все будет хорошо, – шепчу я ей на ухо, когда присоединяюсь к ней в кровати.

Она не отвечает, только сворачивается сбоку от меня и прячет лицо в основании моей шеи. Спустя час я наконец чувствую, что она расслабляется и ее дыхание выравнивается. Я жду еще полчаса, пока не уверяюсь, что она крепко спит, затем встаю и выхожу из комнаты.

– Где он? – спрашиваю я, как только Иван отвечает на звонок.

– Он в багажнике у Павла.

– Приведите его в подвал. – Я кладу телефон на обеденный стол и покидаю апартаменты.

Маневрировать по узкой лестнице в подвал на костылях чертовски сложно, но мне удается, и я пересекаю короткий коридор, который ведет в заднюю комнату. Внутри нее ублюдок привязан к стулу над стоком, его рот заткнут кляпом.

– Сними с него рубаху, – говорю я Ивану, который ждет в углу, и поворачиваюсь к столу у стены, чтобы проверить ассортимент ножей и прочих инструментов.

– Пахан? Мне позвать Михаила?

– Нет. – Я беру один из ножей Михаила и улыбаюсь. – Этот – мой.

Улица впереди меня темная, но я продолжаю бежать. Звук моих шагов отдается эхом по брусчатке, покрывающей землю. Даже несмотря на то что я прилагаю все усилия, я будто ступаю по грязи, мои ноги тяжелые и медленные. Мужчина выходит из-за угла, хватает меня за шею и начинает душить.