- Мать, я, кроме, как танцевать, больше нихрена не умею, - бросаю на неё снисходительный взгляд, уже заранее понимая, что сейчас она предложит мне подработать стрипухой в её клубе, где Лика много лет трудится на должности управляющей. – Я училась этому пять лет, у меня своя студия, и мне вполне хватало на жизнь и даже больше, пока не связалась с этим, - досадливо сплевываю, вспоминая озлобленное лицо уже бывшего, вышвырнувшего меня на лестничную клетку, как котенка за малейшее неповиновение.
- Ну, пятнашка у меня отложена, я тебе дам, как разгребешься вернешь, - задумчиво кусает пухлую нижнюю губу и, по хитрым синим глазам вижу, что ляпнет сейчас какую-то дичь. – Может, к Денису обратишься…?
- Я тебя щас вилкой пырну, - выпускаю весь воздух из легких, пронзая эту засранку убийственным взглядом. От одного упоминания имени бывшего мужа меня накрывает приступом тошноты и отвращения, а это за сегодняшний день уже второй раз - откровенный перебор для моей нервной системы.
- Поняла, - вскидывает руки в капитулирующем жесте. – Слушай, я бы тебя, конечно, позвала к себе на подтанцовку, - о, вот, о чём я и говорила. – Но там, как раз набор был на прошлой неделе, мне просто некуда тебя воткнуть…
- Не надо меня никуда втыкать, - предупреждающе тычу в нее указательным пальцем и приглушаю из бокала остатки. - Я не собираюсь трясти перед мужиками голыми сиськами…
- Да, почему голыми, - нахохливается Лика, будто я не знаю, что завуалировано под гордым термином «танцовщица» ночного клуба.
- Погоди, - обрываю её начавшийся поток оправданий, завидев на экране телефона номер директора бизнес-центра, где я арендую помещение для своей студии. – Да, Олег Петрович…?
- Александра, добрый вечер, я там вам выслал на почту, но так и не дождался ответа, - деловито начинает тараторить, пока я, оторвав телефон от уха, пытаюсь понять, чего он от меня хочет. – Там нужно подписать новый договор аренды и внести плату до четверга за следующий месяц…
- Что?! – громко возмущаюсь, ощущая, как внутри меня с новой силой начинает клокотать паника и отчаяние. Казалось бы, куда уж хуже. – Мы же после двадцать пятого всегда платили…
- Александра, вы хоть иногда письма читайте, - нагло ухмыляется в трубку, что-то щелкая на клавиатуре. – У нас новый владелец, мы ещё неделю назад начали переоформлять договоры с новой датой оплаты…
- П*здец, - сокрушенно выдыхаю рваным голосом, положив трубку. Дрожащими пальцами беру ручку и вырисовываю на листке ещё одну сумму размером в тридцать две тысячи рублей. – Да, мне нужна подработка, - категорично соглашаюсь, вытирая предательские соленые капли с ресниц.
- Сань, ты за такое короткое время нигде не заработаешь такие деньги… Вообще нигде.
- А ты поддерживаешь, или добиваешь?
- Слушай… Мы же взрослые люди, да? – начинает издалека, и, вот, по лицу вижу, что сейчас извергнет какую-то очередную чушь. – Некоторые из моих девочек в гримерке болтали, что… Короче! – набирает полную грудь воздуха, а я даже подосаниваюсь от такого напряженного момента. – Некоторые девочки спят с мужиками за деньги.
- Ну, это неудивительно, я тебе ни раз намекала, - снисходительно фыркаю и машу рукой.
- Нет, ты не поняла, не с посетителями… Есть какой-то сайт, где они выкладывают анкеты и ищут там себе клиентов…
- Лика, ты охренела?! – всплескиваю конечностями и округляю от праведного возмущения глаза. – Я не буду работать проституткой!
- Саша, это твои предрассудки… Зато, это быстро! И дорого! Просто отобьешь нужную сумму и забудешь, как страшный сон…
- Лика, пошла в жопу! – грозно рявкаю и встаю с места, решая принять душ и лечь спать. Утро вечера мудренее, как-нибудь разгребусь. – Завтра пойду в ближайший супермаркет, я видела, им требуются кассиры, - остервенело расстегиваю сумку и замираю на полуслове, с невероятной с болью в сердце разглядывая её содержимое. Этот козел до отказа набил её моими лифчиками с трусами, и пару носков. И на этом всё. Даже интересно знать, куда он меня отправлял с таким содержимым.
- Сука, - тихо выдыхаю и срываюсь в отчаянные рыдания…
4. Брудершафт
- Чаю…?
- Нет –нет, простите, - размазываю по лицу тушь с соплями, мысленно заставляя взять саму себя в руки. Боже, позорище-то какой, а. – Вы извините, пожалуйста, у меня просто собака умерла, - ляпаю первое, что приходит на ум, дыбы хоть как-то оправдать свое неадекватное поведение.
- Оу… Давно? – сочувственно хмурит брови и смотрит на меня своими ясными голубыми глазами, такими искренними, прямо, как у Цезаря – старого сибирского хаски, что жил с мамой в деревне.
- Три года назад, - по новому кругу заливаюсь белугой, даже не осознавая, что попытка исправить усугубила положение.