Кому звонят большие девочки, когда их обидели? Конечно, мамам. Это уже не тот возраст, когда ты в слезах изливаешь душу подружкам, чтобы услышать поддержку в виде фраз: «Да, козел он! Урод! Ты – царица! Давай сделаем ему порчу на понос?!», это момент, когда ты просто хочешь услышать голос родного человека, чтобы он сказал, что ты всё делаешь правильно, даже если нет, и всегда можешь вернуться домой…
На душе немного теплеет, когда вспоминаю каменную печь в деревне, теплые мамины пирожки с картошкой, плетеные дорожки на полах и этот невероятный запах нагретого старого дерева, который источает сам дом…
- Алло, Сашенька, - вздрагиваю от родного голоса в трубке. Когда я успела её набрать?
- Мам, - выдавливаю капризным голосом, и плотину из слез с треском прорывает. – Мы с Артемом расстались, можно я приеду?
- Как расстались? – громко охает и, клянусь, хватается за сердце. – Из – за чего?
- Ну, сначала он запрещал мне работать, - начинаю жаловаться о наболевшем, некрасиво шмыгая носом. Матильда моих страданий не оценила. Окинула высокомерным взглядом и, кажется, надменно цокнула бы, если б могла.
- И что? – недоумевает родительница. Это же прекрасно! Разве не об этом мечтает каждая женщина? Быть домохозяйкой, как у Христа за пазухой…
- Ну, ты продолжай-продолжай, - начинаю закипать и даже не замечаю, как слезы перестают катиться из глаз. – Мам, сначала он убедил меня отказаться от моей съемной квартиры и переехать к нему…
- Так у него своя квартира. Трешка практически в центре Питера, окстись, Саша, - приводит весомые, по её мнению, доводы.
- Да, но таким образом своего угла лишилась Я, и теперь вынуждена сидеть с вещами в каком-то дворе, - выдыхаю через рот, успокаивая нервы. Мама не виновата, я не должна на ней срываться. – Потом с этой работой… Ты понимаешь, что он хочет меня ограничить во всем? Маскирует тотальный контроль и желание владеть мной, как вещью, за заботой…
- Санька, ты дура? – неожиданно припечатывает мама. Я аж забываю, по какому поводу сопли распустила. – Такой мужик, подносит тебе все на блюдичке, на, бери! А ты нос воротишь… Другая бы на твоем месте…
- Мама! Он сегодня утром заставлял меня установить приложение, которое бы передавало ему мою геолокацию! Чтобы в открытую за мной следить! Это паранойя, понимаешь? В его лучшем представлении мира я сижу запертая дома с заколоченными окнами, целыми днями готовлю борщи, стираю носки и, в идеале, не смотрю телевизор, чтобы, не дай бог, не увидеть, что женщины в современное время могут жить как-то по-другому…
- Значит, повод дала сомневаться в тебе! – такого удара под дых я точно не ожидала.
- Мам, ты что говоришь? – у меня аж дар речи пропадает. Свежий поток слез снова катится из глаз, только источник «трагедии» теперь совсем в другом. – Я кроме работы и дома нигде и не бываю-то… Мы даже в магазин всегда вместе ходим… Какой повод?
- Александра! – строго гаркает мать, обрывая поток моих слов. – Он просто тебя любит сильно, волнуется. В конце-концов, тебе уже тридцать два года! Пора бы перестать выёживаться и взяться за ум! Где твоя мудрость, дочка? Сначала с Денисом умудрилась развестись, теперь с Артёмом поссорилась… А он, вообще-то, жениться на тебе собирался! Давай, бросай свои дурости и иди домой, извиняйся…
Если честно, после имени «Денис» я уже не слушала. Его запрещено упоминать в моем присутствии, как Волан-де-Морта в Хогвартсте. Кажется, нет у меня теперь не только парня, дома и денег, но еще и матери…
1. Пролог. Немного забегая вперед...
Длинные волосы крупными волнами спускаются на шею, мягко обнимают мои оголенные плечи, ласкают грудь, высоко поднятую в выразительном декольте… Откровенное, но, в то же время, достаточно целомудренное платье средней длины прячет под своей красной тканью все изгибы, но идеально их подчеркивает. Мажу несколько раз тушью, обещающую экстра – объем, по длинным ресницам и любуюсь своим отражением. Серо – зеленые глаза, словно северная морская вода под обилием водорослей, лихорадочно блестят. Кожа на груди притягательно сияет под обилием шиммера, пухлые губы эротично вздрагивают в подобие улыбки… Я чертовски привлекательна… Я сама уверенность… Я воплощение секса…
- Я не смогу! – сокрушенно стону и роняю голову на ладони, сложенные на туалетном столике.
- Ты что творишь, макияж размажешь! – рявкает подруга, буквально за волосы, оттягивая мою голову назад и возвращая ее в вертикальное положение. – Милая, соберись. Я всегда буду на связи, - уговаривает, словно девственницу перед первым свиданием. – Если что, сразу звони, - дает наставления, усаживаясь прямо на пол в моих ногах. – Поняла?
Отрицательно машу головой, ощущая, как по кончикам пальцев от нервного перенапряжения пробегает электрический ток.