- Пошла вон, шалава! – Артём оглушительно хлопает дверью перед моим носом, оставляя нас с Матильдой посреди лестничной клетки.

И, нет, я сейчас не про ту «Матильду», о которой многие из вас подумали…Хотя, эта тоже лысая.

- Мяу! – пищит с недоумением египеткий кусок кожи, после чего, резко восстановив сигнал с космосом, разъяренно бросается на, уже закрытое на два оборота, железное полотно.

- Точно, черт! – читаю кошачьи мысли и начинаю колотиться в квартиру. – Вещи хоть дай собрать, говнюк! – рявкаю слишком бойко для пятиминутной брошенки и досадливо морщусь, когда со скрипом открывается дверь, к сожалению, соседская...

- А ну, пошли отсюда, паразиты! – старческий ультразвук эхом проносится от бетонных лестниц до потолка. – А, дорогая, это ты, - щурит свои, выцветшие от возраста, глаза гроза шпаны - Алевтина Борисовна. – Я думала, молодежь опять балуется...

- Балуется, но не молодежь, - тяну неестественную улыбку, безуспешно пытаясь отвлечь кошку от поломки когтей об железного врага с замком. – Артём, вот, закрылся изнутри, а я ключи дома забыла…

- А где ты была? – с пытливостью детектива вынюхивает соседка, придирчиво окидывая меня сканирующим взглядом.

- На работе, - ляпаю, не подумав, и болезненно морщусь, понимая, что стою посреди подъезда с шизанутой кошкой, одетая в домашние шорты, "кожанку" и голубые плюшевые тапки со Стичем.

От неловкого момента спасает меня «возлюбленный», что решает в этот момент, наконец, отпереть засов и поставить меня в ещё более неловкое положение.

- На! – швыряет к моим ногам черную спортивную сумку и с презрительным выражением на лице снова скрывается в квартире.

- Ублюдок, - цежу с нескрываемой обидой и понимаю, что вся моя выдержка держится чисто на добром слове.

- Поругались, да? – без грамма сочувствия, лишь с голым любопытством интересуется прилипчивая старуха.

- Алевтина Борисовна, - от сквозящей в моем голосе грозовой бури даже отшибленная Матильда решает заткнуться и поджать свои огромные локаторы.

- А? – соседка аж встрепенулась, наполовину вылезая из своей нафталиновой берлоги, приготовившись слушать увлекательную историю.

- Вам что, телеканал Россия от спутникового отключили? – несдержанно рявкаю, наплевав на приличия.

- Не знаю, - заторможенно хлопает большими глазами, будто та сова из видео в «Тик-Ток», и фокусирует на мне обеспокоенный взгляд. – А что, была какая-то информация? Вот, беда-то, у меня же через полчаса «Сельский роман» начинается, пойду проверю, - расстроенно причитает и, слишком бодро для семидесятилетней пенсионерки, улепетывает вглубь жилища.

- Ага, сходите, - выплевываю, завуалированный в доброжелательные слова, мат и, пока она не вернулась, агрессивно топаю вниз.

Между третьим и вторым этажом залипаю взглядом на зеленой обшарпанной стене, где совершенно вандальным образом выгравировано лаконичное послание: «Маринка – шалава!».

Я, конечно, не Маринка, но с недавних пор причислена к ряду барышень, не обремененных высокими моральными принципами, если верить словам моего благоверного. Раньше, проходя мимо этого шедевра, я думала: «Это ж чем так надо обидеть мальчика, чтобы он опустился до таких пакостных слов?». А теперь понимаю. Нужно всего лишь не прогнуться под этого «мальчика», пытаясь отстоять свои личные границы и право на саморазвитие и, вот, ты уже не «любимая булочка», а «пошла вон, шалава».

Выхожу из подъезда и, гордо задрав голову, с ошалевшей кошкой в одной руке и вещами в другой, уверенно топаю под моросящим дождем подальше от дома, словно имею конкретную цель и точку прибытия. Идти мне некуда. Но на это и был расчет Артема. Он просто хотел меня унизить. Показать мое место и дать понять, что без него я никто. Но, кажется, забыл, что мне уже очень давно не двадцать. За прожитые годы я набралась мудрости и осознала, что себя я люблю больше всех. Больше мужиков. И не родился еще тот, кому будет позволено так со мной обращаться.

Добредаю до крытой детской веранды в соседнем дворе и замерзшими пальцами открываю приложение банка. Фатальная сумма размером в три тысячи рублей насмешливо смотрит с экрана, словно глумясь над моей ситуацией. Даже сильные и независимые иногда плачут. Чуть – чуть. Что себе позволяю сделать и я…

К черту этот айфон, который я по большой любви и доброте душевной решила подарить Артему на день рождения полгода назад. «Он же дарит мне дороги подарки, почему я не могу?» - язвительно передразниваю саму себя и презрительно сплевываю. Да, потому что, тебе за него платить еще два месяца теперь, а ближайший платеж списали сегодня утром.