Но вместо праздного любопытства замечаю в сапфировых глазах какой-то требовательный жгучий интерес. Будто он не принимает сам тот факт, что люди, в принципе, могут развестись.

- Потому что я не родила ему четверых детей, как он мечтал, - пожимаю плечами и возвращаюсь обратно, опустившись на мужские колени лицом к лицу. – Два мальчика, и две девочки.

- Чего, блин? – скривившись, фыркает Давид, мягко укладывая большие ладони на мои бедра. – Несушку нашел что ли? Сам себе пусть рожает целый детский сад. Ну, и хрен с ним, - словно пытается успокоить, не зная, что я давно это пережила и проработала. Просто теперь осталась аллергия на одно его имя. – Родишь потом столько, сколько посчитаешь нужным… Или не родишь, если не посчитаешь…

- Не рожу, - коротко осекаю, улавливая в голубых глазах легкое непонимание. – Это тело не предназначено для выращивания детей, - хлопаю себя по животу, горько ухмыляясь. – Так сказали врачи.

Следующие минут пятнадцать Давид рьяно сетовал, возмущался и старательно пытался меня успокоить, будто это не мне однажды поставили неутешительный диагноз, а ему.

- Я дико извиняюсь, но как бы… Хрен с ним, - хлопаю глазками и широко улыбаюсь, пока он начинает гуглить, дабы плотнее погрузиться в животрепещущую тему. – Я чайлдфри…

- Ага, - саркастически хмыкает, будто я ему сказала, что небо зелёное. – А я гермафродит. Это ты сейчас так говоришь. А кто в старости стакан воды принесет?

- Служанка? – делаю оптимистичное предположение, наблюдая за тем, как парень комично выгибает бровь. – Ну, или, на крайний случай, какой-нибудь молодой загорелый накаченный мальчик…

- Я правильно понимаю, вариант, что ты к тому времени будешь в долгом счастливом браке, и ухаживать за тобой, в случае чего, будет муж, ты вообще не рассматриваешь?

- Абсолютно - нет.

- О, нашел! – радостно спохватывается, а я хватаюсь от неожиданности за сердце. Не малолетка же я уже всё – таки, нельзя так пугать. – Тут написано, что большинство таких диагнозов являются неточными и не несут стопроцентной гарантии…

- О боже, - тяжело вздыхаю и прикрываю глаза рукой. – Ну, ты давай, развлекайся, а я пойду, позвоню, - стягиваю с тумбочки телефон, чего он, кажется, даже не замечает, с упоением продолжая вчитываться в текст.

Выскальзываю на кухню и набираю Лику. Отделаться парой дежурных фраз не вышло. Стоило ей узнать, что вместо того, чтобы честно отрабатывать свой «гонорар», я играла фиктивную невесту на званом ужине, на меня посыпалась гора вопросов, а позже даже угроз. Пришлось с комфортом устраиваться на подоконнике и в красках пересказывать этот чудесный вечер.

- А папаша у него как? Ничего? Ну, так-то да, наверно, у такого сыночка не может быть дерьмовый папочка, в него, значит, пошел… Слушай, а сколько ему лет?

- Лик, ты замужем, ели что...

- Саша – а – а – а! – от пронзительного вопля со стороны комнаты чуть ли не роняю из руки телефон, лишь в последний момент успевая прижать его плечом к окну.

- Я перезвоню, - испуганно спохватываюсь и отрубаю звонок, ломанувшись в сторону комнат.

Что случилось?! Понял, что он тоже никогда не сможет родить? Сломал ногу, вставая с дивана? К нам снова нагрянула его мать?

Врываюсь в спальню и хмурюсь в непонятках, никого там не обнаружив.

- Саша! – улавливаю звуковые волны и спешно шагаю в сторону ванной комнаты, откуда слышится шум льющейся воды.

Резко распахиваю дверь, во все глаза уставившись на целого и невредимого Давида.

- Ты что орешь…?

- Ничего, хотел сюрприз сделать, - очаровательно улыбается, прищурив взгляд, и только сейчас я бегло оцениваю обстановку.

Замираю на пороге, заинтересованно разглядывая пространство. Сначала кажется, что я попала в какое‑то волшебное место: вся комната залита мягким неоновым светом сиреневого оттенка. Он переливается, словно туман над вечерним городом, и окрашивает всё вокруг в загадочные фиолетовые тона.

Взгляд скользит дальше - и сердце пропускает удар от смеси умиления и восторга. Ванная до краёв наполнена пышной пеной, которая мерцает в неоновом свете, будто усеянная крошечными звёздами. По краям ванны расставлены свечи, их трепетное пламя танцует в полумраке, отбрасывая причудливые тени на стены. Запах воска и лёгких цветочных нот наполняет воздух, создавая невероятную атмосферу.

А посреди этой сказки – он, мать его (не вспоминать лучше), волшебник. Стоит, слегка прислонившись к стене, и смотрит на меня с тёплой, чуть заикивающей улыбкой.

На мгновение время словно останавливается. Я чувствую, как внутри разливается тепло. Не от свечей, не от горячей воды, а от осознания, сколько заботы и внимания было вложено в этот сюрприз.