Мало того, что Евгения человек дерьмовый, мать так себе, так ешё, и как хозяйка – полное гов…
- Но ты-то там что забыл? – задает резонный вопрос отец, испытующе глядя на беззаботного сына.
- Танцевать люблю, - без запинки парирует, надевая на лицо самое невинное выражение. – Там… Контемп, брейк, твёрк…
- Давид, остановись, - тихо шиплю, сжимая переносицу.
- И вы этим зарабатываете на жизнь? – презрительно кривится мамаша, напоминая о своём существовании, а то, вдруг мы забыли, что она ещё здесь.
- Да, а что в этом такого? – расслабленно передергиваю плечами и незаметно вздрагиваю, когда на мою коленку под столом ложится крупная горячая ладонь.
- Ну, это же, - кривится и морщится, не в состоянии подобрать слова. – Это же несерьёзно. Посвятить свою жизнь тому, чтобы бездумно трясти задницей…? А в старости куда денетесь, когда скакать не в состоянии будешь? – резко переходит обратно на «ты», позабыв манеры.
- Вот! – победно щелкаю пальцами и с аппетитом возвращаюсь к своей тарелке. – Вы говорите точь-в-точь, как мой бывший.
Рука под столом тем временем сжимается крепче, протиснувшись на внутреннюю сторону бедра. Кто-то, кажется, всё ещё обеспокоен наличием у меня бывших.
- Умный молодой человек! – восклицает Евгения и широко ухмыляется, намереваясь меня этим задеть. – Бросил Вас, да? Иначе, где он сейчас…
- Одному богу известно, - пространно отвечаю, пряча улыбку за бокалом. – Он же теперь ближе к нему, - добавляю еле слышно, внося мрачную двусмысленную нотку в эту, не имеющую смысла, дискуссию.
- Что? – в неверии уточняет мать, с опаской кося лиловым глазом в мою сторону.
- Что? – невинно переспрашиваю в ответ, пока бедный глава семейства не давится куском «подошвы» и не начинает кашлять.
Совершенно неожиданно нашу наитеплейшую дружественную атмосферу нарушает громкий и требовательный звонок в дверь.
- Я открою, - спешно спохватывается маменька и, швырнув салфетку на стол, улепетывает в направлении коридора.
Озадаченно хмурюсь и только сейчас замечаю рядом с её местом ещё один набор посуды.
- Это что, ещё не все твои родственники, Давидик? – любезно уточняю, поворачиваясь к парню, и растягиваю губы в убийственной улыбке.
- Кошечка, хорошая моя, умоляю, - жарким шепотом начинает причитать на ухо, поглаживая большим пальцем оголенную кожу над резинкой чулка. – Я не думал, что у матери хватит на это мозгов. Потерпи ещё. Плачу вдвое больше…
21. Карты на стол
Спустя несколько мгновений на пороге возникает ангел во плоти. Невинное божье создание. Сосуд целомудрия. Другими словами – Настенька…
Одетая в закрытое наглухо платье, кое даже моя мертвая прабабка, земля ей пухом, в жизни бы не надела. На высоком воротничке белые рюшечки, длинная юбка ниже колена так и кричит, что до свадьбы его хозяйка ни капли в рот, ни сантиметра в ж…
- Жена! – снова пресекает мою мысленную болтовню глава семейства.
- Что МУЖ? – мечет в него молнии супруга и учтиво пропускает Настеньку вперед.
Игриво наклоняю голову вбок и приветливо машу ладошкой девушке, что заметно белеет, стоит ей обратить на меня свой взгляд. Радует, что я не одна по самые гланды в дерьме на этом празднике жизни, девчонка тоже явно не была подготовлена ко встрече со мной.
- Настюша, проходи! – нетерпеливо подталкивает её окаменевшее тело в спину затейница данного развлекательного мероприятия.
- А мне послышалось, или ты собирала на этот ужин исключительно членов семьи? – скептически уточняет Давид, не переставая поглаживать под столом мою ногу, словно боится, что если прекратит, то я непременно кого-нибудь пну.
Впрочем, он близок к правде. И этот «кто-то» будет непосредственно он.
- Тебе не послышалось, - сухо откликается женщина, усаживая рыжеволосую на почетное место рядом с собой.
- Я так и подумал, у ЛОРа был не так давно на медкомиссии, там сказали со слухом всё чётко, годен. Тогда не понимаю, почему не вижу тётю Глашу из Иваново, двоюродного брата по батиной линии, вот ту странную женщину, что никогда не снимает с головы кандибобер… Сестра дяди Стёпы, кажется, да? – деловито уточняет у матери, жестикулируя вилкой. – Даже портрета нашей почившей с миром собаки не вижу… А её вижу, - вопросительно вздергивает брови, указывая столовым предметом в сторону бывшей девушки, что уже начинает покрываться багровыми пятнами.
- Настенька мне почти, как дочь! – отчаянно бьёт себя в грудь мамаша, а у отца в этот момент что-то встает поперек горла.
- Спасибо… Мама, - тихонечко отзывается милое дитя, потупив взор.
- Твоё здоровье, бать, - тяжело вздыхает Давид, траурно опрокидывая в себя остатки коньяка в бокале.