Я смотрю во мрак, туда, где должны быть его глаза, и в моей голове всё с грохотом перемешивается. Гнев, жалость, страх. Получается, он не только спасал меня, но и пытался искупить вину за ту, которую не смог спасти кто-то другой.

— Савва... — шепчу я сипло, отклоняясь назад. — Но это не меняет того, что ты — часть этой системы. Ты всё равно был там.

— Был, — отрезает он. — И сегодня я её сжег. Но пепел всё равно останется на нас обоих. На всех.

Серый утренний свет просачивается сквозь щели в жалюзи, разрезая полумрак комнаты на тонкие пыльные полосы. Воздух в спальне кажется тяжёлым, застоявшимся, пропитанным запахом гари, который, по всей видимости, не смыть никаким мылом, и ароматом нашей общей лихорадки. Мы не спали. Как можно спать, когда мир за окном всё ещё догорает, а внутри нас разверзлась пропасть?

Я лежу на спине, раскинувшись на измятых простынях. Моё тело ощущается чужим — оно ноет от усталости, но каждый нерв оголён, как сорванный провод под напряжением.

Савелий здесь. Он находится в ногах кровати. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже раньше, чем прикосновение. Его губы мягкие, но настойчивые, прижимаются к моим щиколоткам. Медленно, с какой-то пугающей торжественностью, он поднимается выше. Поцелуй в изгиб ступни, в тонкую кожу над пяткой. Мои пальцы судорожно сжимают простынь.

— Савва... — шепчу я, и мой голос тонет в тишине комнаты.

Он не отвечает. Его уста находят мои колени, обжигая их холодом и жаром одновременно. Я смотрю на него снизу-вверх: его плечи напряжены, в каждом движении чувствуется та самая сдержанная сила, которая пугала меня в Пьеро и которую я так отчаянно жажду сейчас. Я знаю, кто он. Знаю, на что он способен. И это знание не отталкивает меня, оно заставляет кровь бежать по венам быстрее, превращая мой страх в чистую, неразбавленную одержимость.

Савелий рывком притягивает меня за бёдра к себе, и я оказываюсь на самом краю. Он не дает мне опомниться. Мои ноги взлетают вверх, ложась ему на плечи. Этот жест грубый, собственнический, он выбивает из меня остатки воздуха. Савелий смотрит на меня в упор, и на мгновение я вижу в нём отражение моего «милого мальчика». Но уже в следующую секунду там появляется темнота, глубина и обещание полной капитуляции.

Его широкая ладонь ложится на моё горло. Не сдавливает, но я чувствую тяжесть его власти. Его большой палец упирается в мою челюсть, заставляя меня слегка закинуть голову.

— Ты моя, Мила, — хрипит он, вибрируя голосом у меня под кожей. — Слышишь? Даже если ты меня ненавидишь. Даже если ты захочешь меня убить. Ты — моя.

Он подается вперед, сминая мои губы в жестком, требовательном поцелуе. В этом нет ни капли нежности, только отчаянная жажда обладания. Одной рукой он фиксирует мои запястья над головой, переплетая свои пальцы с моими, лишая меня любой возможности сопротивляться. Полная изоляция движений. Я заперта между его телом и тяжестью его воли.

Когда он входит в меня, я выгибаюсь навстречу, заглушая протяжный стон в его плече. Между нами идет битва, в которой мы оба проигрываем. Каждое его движение — мощное, выверенное — отзывается во мне электрическим разрядом. Он удерживает мои ноги на своих плечах, заставляя меня раскрываться перед ним до предела, до самой сути.

В какой-то момент Савва дотягивается до тумбочки и достает тонкий шелковый галстук, который бросил там ночью. Не прерывая ритма, он набрасывает его мне на глаза, лишая меня зрения. Мир исчезает. Остаются только звуки: его рваное дыхание, скрип кровати и влажный шелест наших тел. Лишенные зрения, чувства обостряются до предела. Я ощущаю каждый мускул его тела, каждое мимолетное касание его губ на моей шее.

— Проси меня, — шепчет он мне в ухо, прикусывая мочку так сильно, что я вскрикиваю. — Скажи, чего ты хочешь, моя Бабочка.

Я теряю связь с реальностью. Я больше не Мила, я — сгусток чистого желания. Мои бедра сами собой подстраиваются под его темп, я ищу его близости и умоляю его не останавливаться.

Он меняет захват на моем горле, теперь чуть плотнее, контролируя каждый мой вдох. Это опасная игра на грани, но именно эта грань сейчас делает меня живой.

Судя по звукам, Савва берет со столика стакан с ледяной водой, что принёс недавно с кухни, и делает глоток, а затем прижимается своими ледяными губами к моей пылающей коже на груди и животе. Я содрогаюсь от резкого перехода, и это становится последней каплей.

Волна оргазма накрывает меня внезапно и сокрушительно. Я кричу, впиваясь ногтями в его спину, не думая о ранах, которые там скрыты. Савелий рычит, теряя свой хваленый контроль, и выплескивается внутри меня, прижимаясь всем телом, словно пытаясь слиться со мной в одно целое.

Мы лежим, сплетясь руками и ногами, в то время как солнце за окном поднимается всё выше. Галстук сполз с моих глаз, и я вижу, как на его шее пульсирует жилка.

— Я не отпущу тебя, — тихо говорит он, утыкаясь лицом в мои волосы. — Никогда.