Из здания с другой стороны вываливается, охваченная паникой, толпа тех, кто придавался утехам и веселью в гостевом зале. Они не имели прямого отношения к играм, но определенно догадывались о том, что за закрытыми дверьми амфитеатра происходит что-то грязное и ужасное.

Савелий уверенно тянет меня к машине, но с каждым шагом его поступь становится тяжелее и тише.

— Твою мать! — яростно рычит сквозь зубы в ночное небо.

И если бы слово имело физическую силу, то он бы проклял и разнес своим рыком все небеса.

— Садись в машину, Мила!

— Ты куда…?

— В машину, я сказал!

Железо двери лязгает, отрезая Савелия от меня, и этот звук кажется финальной точкой в моей прошлой, нормальной жизни. Глупо и бесполезно сижу в салоне его автомобиля, вцепившись пальцами в кожаную обивку сиденья с такой силой, что белеют костяшки. В зеркале заднего вида полыхает особняк, будто огромный погребальный костер, бросая пляшущие оранжевые тени на обширную территорию.

Минуты растягиваются в бесконечность. Каждая секунда — это удар молота по вискам. Я вижу, как он находит ключи, как его фигура, окутанная дымом, снова исчезает за той самой дверью, которую он сам же и запер.

— Придурок... какой же ты придурок, Савва! — шепчу я, чувствуя, как по щекам текут слезы, смешиваясь с сажей.

Хочется выбежать наружу и ударить его чем-то тяжелым по голове. Но я не могу пошевелиться.

Я окончательно теряю счет времени. Будто прикована взглядом к железному полотну, я жду, что оно вот-вот распахнется, оттуда выйдет Савва, что-то произойдет… Но ничего не происходит. Меня накрывает трясучкой. Мерзкое липкое чувство в районе желудка полностью берёт надо мной контроль.

В какой-то момент просто не выдерживаю. Салон машины внезапно становится слишком тесным, воздух — слишком тяжелым. Если он там останется, я не выживу. Я вылетаю из машины и мчусь обратно, спотыкаясь о неровности почвы. В легких всё еще саднит от дыма, но страх за него сильнее любой физической боли.

Но не успеваю добежать до двери всего пару метров, когда она со скрежетом распахивается. Из клубов густого, едкого дыма вываливается фигура. Маска Чумного Доктора задрана на лоб, и в неровном свете пожара я узнаю лицо Дениса — одного из мажоров компании Марка, который вечно терся в коридорах университета.

Он выглядит жутко, словно выходец из ада: лицо в копоти, глаза безумные. На плечах он, согнувшись, тащит двух девушек. Их тела свисают вниз безвольными тряпичными куклами.

— Помоги им! — хрипит он надрывно, сваливая девчонок на траву прямо под мои ноги, и, не дожидаясь ответа, снова ныряет в пекло.

Я замираю на секунду, оторопело глядя на тела. Они живы, но едва дышат. Заставляю себя собраться мыслями и пытаюсь привести их в чувство, хлопаю по щекам, переворачиваю на бок. Господи, они же совсем молодые... такие же, как я.

Следом появляется парень, скрывавшийся под маской Крика. Он почти волочет на себе девчонку, которая шатается и что-то несвязно бормочет. Он тоже оставляет её рядом со мной и, обменявшись коротким взглядом с Денисом, снова уходит внутрь.

Один за другим выходят все те, кого я считала монстрами. Шесть «мастеров». Шесть парней, которые еще вчера наслаждались своей властью, теперь срывают маски, кашляют кровью и спасают своих «жертв». В их глазах нет триумфа. Только дикий, первобытный ужас и решимость, которую я не могу объяснить.

— Где они?! — кричу я, хватая за руку вышедшего последним парня в маске Вендетты. — Где Савва?!

Он не отвечает, только тяжело опирается на колени, пытаясь отдышаться. Я смотрю на дверной проем, который теперь кажется пастью чудовища.

Проходит вечность. Я уже готова сама броситься внутрь, когда в глубине коридора мелькает свет.

Дверь распахивается с таким ударом, что содрогается стена. Из облака искр и черного дыма вываливается Марк. Он кашляет так, будто его легкие вот-вот вылезут наружу. Арлекин больше не смеется. Он согнулся пополам, потому что на его спине висит безвольное тело Савелия.

— Забирай его! — рычит Марк, буквально сбрасывая Савву мне на руки. — Волонтер херов…!

Я подхватываю его тело, и мы вместе валимся на траву. Савелий без сознания, его лицо бледное, как та самая маска, что теперь валяется рядом в грязи.

В этот момент парень в маске Крика делает то, от чего у меня холодеет кровь. Он ногой захлопывает тяжелую железную дверь, вырывает связку ключей из рук кашляющего Марка и с ожесточением проворачивает замок. Один раз. Второй.

— Всё, — глухо произносит он, глядя на полыхающее здание. — Больше точно никто не выйдет.