Мужчина останавливается в двух шагах. Медленно, почти лениво он снимает шлем и стаскивает маску. Передо мной лицо, которое не снилось мне в кошмарах, но от которого веет холодом похлеще, чем от любого призрака. Ему около пятидесяти, резкие черты, седина на висках и глаза цвета замерзшей стали. Я не знаю этого человека, но я чувствую его власть.

— Отойди, девочка, — произносит он низким, сухим голосом.

Он не дожидается моей реакции. Просто отодвигает меня в сторону одной рукой — легко, словно я вешу не больше пушинки. Я пытаюсь ударить его, вцепиться в лицо, но двое бойцов перехватывают мои запястья. Мужчина опускается на колено рядом с Габриэлем и бесцеремонно прижимает пальцы к его шее, проверяя пульс. Потом бегло осматривает рану на плече.

— Жить будет, если не дадите ему истечь кровью прямо на этом убогом полу, — бросает он через плечо своим людям. — Вколите ему ампулу и готовьте носилки.

— Кто вы такой? — я задыхаюсь от ярости и непонимания. — Что вам нужно?

Мужчина поднимается, вытирая пальцы о тактическую перчатку. Он смотрит на меня так, будто я — досадная помеха в сложном уравнении.

— Папаша этого дикаря, Альберт, был редкостным дерьмом, Линда, — он произносит мое имя так буднично, что у меня холодеет внутри. — И, как и всякое дерьмо, он в итоге разложился. Он практически всё просрал: связи, активы, репутацию. Но кое-что у него всё же осталось. Счета, о которых не знают даже его самые преданные шакалы. И ключи от этих счетов теперь в голове у этого парня.

Он кивает на Габриэля.

— Габриэль, как ни крути, единственный законный наследник. А мне не нравится, когда такие суммы висят в воздухе. Это вредит бизнесу.

Я смотрю на него, пытаясь осознать масштаб происходящего. Значит, мы снова просто инструменты? Просто ключи от чужих сейфов?

— Вы были его партнером... — догадываюсь я.

— Я был тем, кто позволял ему верить, что он главный, — мужчина делает шаг ко мне, и его взгляд внезапно смягчается, становясь почти ностальгическим. — Кстати, я знал твоих родителей, Линда. Хорошие были ребята. Умные, амбициозные... Жаль, что Альберт решил, будто они стоят у него на пути.

Земля, пошатываясь, уходит у меня из-под ног

— Откуда... откуда вы знаете, что я — это я? — шепчу напуганно, чувствуя, как реальность окончательно рассыпается на куски.

Мужчина криво усмехается и качает головой, словно разочарованный учитель.

— Малышка, мы тут не в куклы играем. Когда этот хитрый гад, — он снова указывает на Габриэля, — смог удрать от конвоя и перебить им глотки, все мировые новости пестрили только этим. Ты думаешь, в нашем кругу так сложно было выяснить, что за девчонка ему помогает? Дело пятнадцати минут: архивы лечебницы, списки студентов-психологов, камеры на дорогах... Ты для нас как на ладони с того самого момента, как села в ту машину. Кстати, в курсе, ты почти, как Гарри Поттер: «Девочка, что сумела выжить»…

— Очень смешно…

Он делает знак своим людям, и Габриэля аккуратно, но быстро перекладывают на носилки. В вену ему уже вставлена капельница.

— Собирайся, Линда, — бросает незнакомец, направляясь к выходу. — Нам нужно уходить. Альберт мертв, но те, кто пришел за вами сегодня, — это только первая волна. У них нет моих ресурсов, но у них есть много патронов. Или тут останешься...? Ты то мне нахрен не нужна...

— Куда вы нас везете? — я бегу следом, не выпуская из вида носилки с Габриэлем. — В очередную тюрьму?

Он останавливается у самого порога, где туман с моря смешивается с гарью от нашего несостоявшегося костра.

— В место, где ты сможешь долечить своего «монстра», а я получу то, что мне причитается. Считай это деловой сделкой. Ты хранишь его жизнь, я храню вас обоих. Пока это выгодно мне — вы в безопасности.

Я смотрю на его спину, на черные фигуры бойцов, на раненого Габриэля. У меня нет выбора. Мы снова в игре, правил которой я не знаю, но теперь ставки стали еще выше. Теперь мы — обычная добыча, за которую начали сражаться настоящие хищники.

Я запрыгиваю в салон огромного черного фургона вслед за носилками. Двери захлопываются, погружая нас в полумрак. Габриэль едва слышно стонет во сне, и я нахожу его холодную руку, сжимая её изо всех сил.

— Мы еще не закончили, Габи, — шепчу я, пригибаясь к его уху. — Мы только что продали души еще одному дьяволу. Но на этот раз я не дам тебе нажать на курок. Давай потерпим. В последний раз...

Пищание монитора вгрызается в мозг с методичностью пыточного инструмента. Бип. Бип. Бип. Ритм жизни Габриэля, переведенный в электронный звуковой сигнал.