Через некоторое время он замедляется, его дыхание становится тяжелым и хриплым. Он отстраняется, глядя на меня потемневшими, почти черными глазами. Я сползаю с постамента, мои колени подгибаются, но я не падаю. Я опускаюсь перед ним, прямо на ледяной обсидиановый пол. Смотрю на него снизу — вверх. Мой монстр, мой бог, мой единственный смысл. Обхватываю ладонью у основания и ощущаю тепло бахрахтной кожи. Он напряженный и пульсирующий, темная вена обвивает ствол. Пробегаюсь пальцами по длине, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. Я прижимаюсь губами к самой головке, вдыхая его запах — мускус, пот и опасность. Мой язык медленно очерчивает край, пробуя его на вкус. Габриэль запускает руку в мои волосы, сжимая их в кулак и заставляя меня поднять голову.

— Линда... — но его голос обрывается.

Я заглатываю его глубоко, до самого основания, чувствуя, как гладкий член целиком заполняет мой рот. Я двигаюсь ритмично, создавая вакуум, дразня его языком, пока он не начинает стонать, запрокинув голову назад. Его пальцы до боли впиваются в мои плечи. Я чувствую, как его тело напрягается до предела, как он близок к разрядке, и прибавляю темп, доводя его до исступления. Когда Габи, наконец, содрогается, изливаясь в мой рот, я не отстраняюсь, принимаю его полностью, смакуя каждую каплю его силы... Мы лежим на ковре в центре галереи, тяжело дыша. Вокруг нас безмолвные статуи — свидетели нашего безумия. Я прижимаюсь к его плечу, прислушиваясь к тому, как выравнивается пульс Габриэля.

— Габи... — тихо произношу я, проводя рукой по его груди. — Всё ведь будет хорошо? Когда мы улетим... он действительно отпустит нас? Ты выполнишь все условия сделки? Ты отдашь ему остальные коды?

Габриэль приподнимается на локте. В лунном свете его лицо кажется маской — идеальной, холодной и пугающе красивой. Он медленно растягивает губы в ухмылке, от которой у меня по спине пробегает стадо ледяных мурашек. Пугающая и абсолютная улыбка хищника, который уже видит, как его жертва попадает в капкан.

— Конечно, моя сладкая, — отвечает он, и этот медовый, вкрадчивый тон заставляет мое сердце пропустить удар. — Я отдам ему всё, что он заслужил. До последнего цента.

Меня передергивает. Я знаю этот взгляд. Габриэль никогда не прощает долгов, а Стефан совершил самую большую ошибку в своей жизни — он поверил, что Габриэля можно купить.

Я смотрю в окно на темные горы и осознаю: завтрашний полет не будет началом мирной жизни. Это будет начало новой войны, в которой Габриэль уже расставил все фигуры.

Утро сегодня пахнет озоном и предчувствием катастрофы. В доме Стефана тишина стала другой. Сейчас это не вакуум, а натянутая до предела струна, которая вот-вот лопнет, хлестнув нас по глазам.

Я стою в центре огромной гостиной, сжимая в руках небольшую сумку с вещами. Мой взгляд прикован к Габриэлю. Он полностью одет: черная кожаная куртка, тяжелые ботинки, на поясе — пистолет, который Стефан «милостиво» разрешил ему оставить в качестве жеста доверия. Габи выглядит пугающе собранным. В его движениях нет ни следа недавнего ранения, в нём только холодная, расчетливая мощь.

Стефан стоит напротив, окруженный своими безмолвными церберами. В руках у него планшет. Его лицо светится жадным предвкушением. Сегодня — день закрытия сделки. Последний код в обмен на нашу свободу.

— Ну что, Габриэль, — голос Стефана сочится фальшивым дружелюбием. — Твой самолет уже прогревает двигатели на частной полосе. Последний штрих, и мы разойдемся, как джентльмены.

Габриэль медленно подходит к нему. Я чувствую, как у меня холодеют кончики пальцев. «Конечно, моя сладкая» — эти слова всё еще звучат у меня в голове его насмешливым, жутким тоном.

— Ты получишь то, что хотел, Стефан, — Габи забирает планшет. Его пальцы порхают над экраном, вводя длинную последовательность символов. — Это ключ от главного хранилища Альберта в Сингапуре. Там сосредоточены основные активы, которые он прятал от налоговой последние десять лет. Сумма тебя не разочарует.

Стефан завороженно смотрит на цифры, бегущие по экрану.

— И это всё? Никаких ловушек? Никаких зашифрованных протоколов самоуничтожения?

Габриэль коротко усмехается, возвращая ему гаджет.

— Зачем мне это? Я хочу жить, Стефан. А мертвым деньги не нужны.

Я вижу, как Стефан облегченно выдыхает. Он делает знак своим людям, и те расступаются, освобождая путь к выходу.

Мы садимся в бронированный внедорожник. Габриэль за рулем, я рядом. Машина срывается с места, унося нас прочь от черного обсидианового замка. В зеркале заднего вида я вижу, как ворота поместья закрываются.

— Габи, — я шепчу, не в силах больше сдерживать дрожь. — Что ты сделал? Ты не отдал ему деньги, так ведь?