Я послушно бреду в указанном направлении, чувствуя себя так, словно на мне корка из соли, крови и пепла. Ванная комната огромная, отделанная темным сланцем. Я включаю воду, даже не глядя в зеркало — боюсь увидеть там ту сумасшедшую, которой я стала. Упругие струи бьют по плечам, и я почти скулю от боли и облегчения, смывая с себя грязь последних суток.

Стеклянная дверь душевой открывается спустя время с тихим шелестом. Я не оборачиваюсь. Я знаю его запах, его тяжелую поступь. Габриэль входит в кабину, и пространство мгновенно становится тесным. Он встает позади меня, его грубые руки ложатся на мою талию, и я вздрагиваю от контраста: его ладони горячие, почти обжигающие на фоне слегка теплой воды.

— Ты думаешь о завтрашнем дне, — не спрашивает, а утверждает он, прижимаясь твердой грудью к моей мокрой спине. — Перестань.

— Нам нужно знать, что делать дальше, — тяжело выдыхаю в ответ, откидывая голову ему на плечо. — Мы не можем вечно прятаться в скалах.

— Слушай меня внимательно, Линда, — Габи разворачивает меня к себе, прижимая к холодной каменной стене. Вода заливает нам лица, он смотрит прямо в мои глаза, и в его взгляде нет ни грамма романтики. — Никаких «долго и счастливо» не будет. У нас нет будущего в привычном смысле. Мы будем менять паспорта, имена и города чаще, чем ты меняешь белье. Нас будут искать: полиция, наемники моего отца, те, кому он задолжал. Моя жизнь — это бег по острию бритвы, и теперь ты бежишь рядом. Ты либо принимаешь это, либо...

Он не договаривает, его ладонь плавно скользит вниз, по моему животу, заставляя меня судорожно вздохнуть.

— Ты ведь такая же, как я… Бежишь от себя уже давно… Ну же, открой мне свою последнюю тайну, милая Линда.

В районе желудка начинает неприятно дрожать.

— Давай, sweetie, это несложно… Почему ты на самом деле сбежала из России? — шепот змея искусителя обжигает кожу. Никто и никогда из моей новой жизни не должен был об этом узнать. — Или ты всё ещё мне не доверяешь…?

— Я… У меня был парень, — сбивчиво начинаю своё последнее признание, которое не просто откроет перед ним душу, а вывернет меня наизнанку.

— Так — так? — нетерпеливо подгоняет, подушечками пальцев поглаживая низ моего живота.

— Мы поссорились, — мерзкие картинки, что я так отчаянно желала забыть, снова оживают в моей голове. — Он просто хотел меня напугать, наверное, я не знаю… — моя речь сбивается, я снова ощущаю себя беспомощной.

— Что сделал этот ублюдок, скажи мне? — яростно шипит, мягко обхватывая своей ладонью моё горло. Чёрт, он же сам всё знает… Как давно?

— Он хотел… Хотел напугать…

— Что он сделал?!

— Сжал моё горло! Крепко! Мне стало страшно! — вслед за ним срываюсь на крик и ощущаю, как по щекам вместе с водой стекают горячие слёзы.

— Хорошая девочка, — сухие губы покровительственно касаются моего виска. — А ты что…?

— А я схватила первое, что попалось под руку на кухонном островке… Я всадила в него нож….

Его уста растягиваются в хищной ухмылке. Габриэль подхватывает меня под бедра, заставляя обвить его талию ногами. Моя спина прижата к камню, вода шумит, заглушая мои хриплые стоны, когда его пальцы властно и глубоко входят в меня, проверяя мою готовность. Охотно выгибаюсь навстречу, чувствуя, как внутри всё плавится от одного его прикосновения.

— Хорошая девочка, — шепчет он довольный, спускаясь ниже.

Габи опускается передо мной на колени, прямо под струи воды, не обращая внимания на то, что она заливает ему уши и рот. Его руки широко разводят мои колени в стороны, выставляя мой промокший, пульсирующий центр на своё обозрение. Я хватаюсь за поручни, чтобы не упасть, когда чувствую на себе его горячий язык.

Это не ласка — это захват. Габриэль действует грубо, уверенно, он знает каждую точку, каждый нерв, который заставляет меня терять рассудок. Его язык совершает длинные, давящие мазки, чередуя их с резкими всасываниями. Я чувствую, как его зубы слегка прихватывают мой клитор, и по телу проносится мощный и короткий разряд тока.

— Габи... Боже, Габриэль... — я захлебываюсь собственным криком и водой, а он только сильнее вжимается лицом в мою промежность.

Его пальцы продолжают работать внутри меня в бешеном ритме, имитируя толчки, пока губы и язык доводят меня до исступления. Я вижу его затылок сквозь пелену воды и пара, чувствую вкус соли и его собственного желания на моих губах. Это грязно, это пошло, это абсолютно лишено нежности, но я никогда не чувствовала себя такой живой. Его рот работает без устали, он вылизывает меня, заглатывает мои стоны, пока я не начинаю содрогаться в мощном, затяжном оргазме, который выбивает почву из-под ног.

Я сползаю по стене, когда он поднимается, подхватывая меня, не давая упасть на дно душевой. Он тяжело дышит, его глаза темные, почти черные от возбуждения.

— Ты — моя, — рычит он хрипло, впиваясь в губы. — В этой жизни и в следующей.

Габи выключает воду. В наступившей тишине слышно только наше рваное дыхание и звук падающих капель. Мы выходим из душа, Габриэль накидывает на меня полотенце, но не отпускает от себя ни на шаг. Мы идем в гостиную, где сквозь щели в шторах уже начинает пробиваться свет дня.