На горизонте вспыхивает первая тонкая нить золота. Небо взрывается оттенками персика, нежной розы и расплавленного янтаря. Рассвет заливает океан, превращая воду в жидкое зеркало. В этот момент бабочки в моем животе, которые раньше казались испуганными мотыльками, расправляют крылья. Это не страх. Это то самое щемящее, сладкое чувство принадлежности, от которого кружится голова.

— Знаешь... — шепчет он мне в самое ухо, и я чувствую, как его губы едва касаются моей кожи. — Я никогда не думал, что небо может быть таким чертовски красивым. Раньше я видел в нем только пустоту… Ох, fuck, в кого ты меня превратила, Линда…?!

Он разворачивает меня к себе. Его лицо в первых лучах солнца кажется высеченным из мрамора, но глаза... в них больше нет той ледяной брони. Он смотрит на меня с такой неприкрытой, обезоруживающей нежностью, что у меня буквально перехватывает дыхание. Габриэль берет мое лицо в свои ладони, осторожно, будто я самое хрупкое сокровище, и касается своим лбом моего.

— Мы сделали это, милая. Мы вырвались.

Он целует меня медленно, тягуче, пробуя на вкус мои губы, словно это самый изысканный десерт. В этом поцелуе нет больше борьбы за власть, только тихая, всепоглощающая страсть и обещание тишины. Я таю в его руках, чувствуя, как мир вокруг перестает существовать. Есть только это золото рассвета и мужчина, который стал моим персональным богом.

Мы стоим так долго, обнявшись, пока солнце полностью не поднимается над водой. Габриэль прикрывает глаза, подставляя лицо свету, и на мгновение кажется, что мы действительно просто двое влюбленных на прогулке.

Но идиллия длится недолго.

Габриэль отстраняется, чтобы проверить курс на планшете, и его лицо мгновенно каменеет. Та самая маска расчетливого хищника возвращается на место за долю секунды.

— Что такое? — тревога мгновенно вытесняет сладость из моей груди.

Он молча разворачивает экран ко мне. На карте мигает маленькая красная точка, которая неумолимо движется в нашем направлении, причем со стороны открытого моря, а не берега.

— Это не береговая охрана, — хрипло произносит он, и его пальцы до хруста сжимают край панели. — Это спутниковый трекер. И он установлен не на катере.

Он медленно переводит взгляд на сумку с деньгами и документами, которую мы забрали из его тайника в особняке.

— Ах ты, старая сучара! — заливисто смеется Габи прямо в небо, и мне этот зловещий звук совсем не нравится. — Неужели, успел скинуть мне в сумку «жучок» перед тем, как откинуться?!

Я смотрю на бескрайнюю водную гладь, которая еще минуту назад казалась спасением, и понимаю: наша охота не закончилась. Она только перешла на новый, куда более опасный уровень.

Золото зарождающегося рассвета мгновенно тускнеет, превращаясь в холодный, безжизненный свинец. Бабочки в моем животе, ещё недавно порхавшие от нежности, замертво падают на дно желудка, превращаясь в острые льдинки. Смех Габриэля — резкий, лающий, пропитанный ядом — бьет по моим оголенным нервам сильнее, чем звук автоматной очереди.

— Ты слышишь это, Линда? — он оборачивается ко мне, и в его глазах снова пляшут те самые дьяволы, которых я так боялась и так отчаянно полюбила. — Старик играет с нами даже из ада. Он не мог просто сдохнуть. Он должен был оставить за собой последнее слово.

Габриэль хватает сумку с деньгами и рывком вытряхивает её содержимое прямо на палубу. Пачки сотенных купюр, паспорта, банковские карты рассыпаются веером, пачкаясь о капли вчерашней крови, которые мы еще не успели смыть. Он лихорадочно перебирает вещи, его пальцы двигаются с пугающей скоростью.

— Где ты, маленькая дрянь? — рычит он в предвкушении.

Я опускаюсь на колени рядом с ним, мои руки дрожат. Мы перерываем всё: подкладку сумки, обложки документов... И вот, внутри одной из толстых пачек банкнот, аккуратно завалившимся между купюрами, я вижу его. Крохотный, плоский диск с едва заметно мигающим красным огоньком.

— Нашла, — шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Габриэль берет «жучок», и его лицо искажается в гримасе ледяной ярости. Он смотрит на экран планшета: красная точка преследователей движется пугающе быстро. Это не тяжелое судно, это что-то маневренное и мощное.

— У нас десять минут, милая, — отчеканивает он, вскакивая на ноги. — Если мы просто выбросим его за борт, они поймут, что мы их заметили, и срежут путь. Нам нужно их запутать.

— Как? — я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как ветер хлещет меня по лицу, развевая волосы. — Мы посреди открытого моря, Габи! Нам негде спрятаться!

Он на секунду замирает, его взгляд мечется по горизонту, а затем останавливается на мне. В этом взгляде столько первобытной энергии, что меня буквально прошибает током.

— В трюме есть пустой топливный бак. И старый спасательный плот, — его губы растягиваются в опасной ухмылке. — Мы устроим им небольшое шоу.