Следующие несколько минут превращаются в лихорадочный танец со смертью. Мы работаем на пределе возможностей. Габриэль крепит трекер к небольшому надувному плоту, наполняет его остатками сигнальных ракет и горючим из канистры, сооружая примитивную, но эффективную ловушку.

— Когда они подойдут вплотную, они увидят на радаре, что цель остановилась, — объясняет он, обливаясь потом. — Они решат, что у нас заглох мотор. Подплывут вплотную, чтобы взять нас теплыми... и тогда «жучок» отправится на дно вместе с их надеждами.

Я помогаю ему спустить плот на воду. Мы отключаем все огни на нашем катере, превращаясь в бесплотную тень. Габриэль встает за штурвал, выжимая из мотора максимум, уводя нас под острым углом в сторону, прочь от курса, который диктует трекер.

Мы затаились. Катер идет на малых оборотах, почти бесшумно разрезая волны. Я прижимаюсь к Габриэлю, чувствуя его напряженные мышцы. Весь мой мир сейчас — это рокот воды и этот мужчина, который ведет нас через шторм чужой ненависти.

Вдалеке, сквозь утренний туман, появляется силуэт. Черный скоростной катер, хищный и приземистый, летит по волнам, направляясь прямиком к нашему ложному следу.

— Смотри, Линда, — шепчет Габриэль, его рука по-хозяйски ложится на мою талию, притягивая ближе. — Сейчас они поймут, что играть в кошки-мышки со мной — это смертельная ошибка.

Преследователи замедляются, подходя к плоту. На их палубе видны фигуры с оружием. Они осторожничают, целятся в пустоту. И в этот момент плот, подпрыгнув на волне, вспыхивает ярким, ослепительным пламенем — Габриэль дистанционно активировал запал.

Короткая вспышка, столб дыма, и красный сигнал на их радаре должен просто исчезнуть в пучине. Пока они дезориентированы, пока они пытаются понять, что произошло, мы на полном ходу уходим в серую пелену тумана.

Когда преследователи скрываются из виду, Габриэль наконец позволяет себе расслабиться. Он бросает штурвал, позволяя катеру идти на автопилоте, и резко разворачивает меня к себе. Его дыхание сбито, лицо выглядит усталым, но глаза сияют таким триумфом, что у меня подгибаются колени.

— Ты видела их лица? — он смеется, и в этом смехе нет больше безумия, только дикая, необузданная радость выживших. — Они думали, что поймали зверя за хвост, а поймали только воздух.

Он хватает меня за плечи и встряхивает, заставляя смотреть прямо в его полыхающие зрачки.

— Ты была великолепна, Линда. Ты — моя идеальная тень.

Мое сердце колотится где-то в горле. Страх, облегчение и острое, до боли внизу живота, возбуждение смешиваются в один невыносимый коктейль. Я вцепляюсь в его обнаженные плечи, чувствуя под пальцами жар его тела.

— Я думала, это конец, — выдыхаю я честно в его губы.

— Для них — да. Для нас — никогда, — он впивается в мой рот жадным, властным поцелуем, который пахнет солью и порохом.

Мы стоим на палубе, окруженные бесконечным морем, и я понимаю, что мы только что обманули смерть. В очередной раз. Будет ли следующий…? Но расслабляться рано. Тот факт, что за нами послали профессионалов, означает лишь одно — кончина Альберта не стерла его долги и его врагов…

Катер мягко ткнулся носом в частный пирс, скрытый в естественной расщелине скал. Черногория встретила нас запахом хвои, разогретого камня и какой-то пронзительной, почти пугающей тишиной. После рева мотора и криков чаек эта безмолвность кажется неестественной, словно мир затаил дыхание, наблюдая за двумя тенями, сошедшими на берег.

Дом Габриэля совсем не похож на особняк Альберта. Это приземистое здание из грубого серого камня, буквально вросшее в скалу. Оно выглядит словно продолжение ландшафта, неприметное с моря и защищенное сверху густым сосновым лесом. Внутри царит явное торжество холодного минимализма: полированный бетонный пол, огромные панорамные окна, которые сейчас зашторены тяжелым блэкаутом, и минимум мебели. Здесь пахнет пылью, дорогим коньяком и железом. Это далеко не уютное гнездышко, это — логово. Убежище для тех, кто не планирует задерживаться в этом мире надолго.

Мы входим внутрь, и адреналин, наконец, начинает выветриваться, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Габриэль бросает сумку с деньгами на пол. Звук удара пачек купюр о бетон звучит, как издевательство над всеми моими прошлыми жизнями.

— Располагайся, — хрипло говорит он, стаскивая через голову пропитанную солью футболку. Его спина, исполосованная моими ногтями и свежими ссадинами, в полумраке кажется картой сражений. — Душ прямо по коридору. Там есть всё необходимое. Приведи себя в порядок, Линда.